В комнату вошел старик лет 30


16-летний Пушкин написал о Карамзине: «В комнату вошел старик лет 30». Это можно было бы списать на юношеское восприятие возраста. Сказал же мне 15-летний сын в мои 35: «Батя, когда я буду такой старый, как ты, мне уже тоже ничего не нужно будет». Но вот слова Ю.Тынянова: «Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было тридцать четыре года – возраст угасания».

Сегодня вполне серьёзно обсуждают, не заканчивается ли юношеский возраст лишь к 30-ти годам. Повернётся ли у кого-нибудь язык сказать о 42-летней госпоже N – президенте банка, давшего кредит под хороший процент: «Старуха»? Внешние и внутренние границы старости на карте жизни разительно изменились и продолжают изменяться.

В настоящее время пятую часть населения наиболее развитых регионов составляют лица в возрасте 60-ти лет и старше, а к 2050 году, по прогнозным оценкам, их доля возрастёт до трети».

Это не только становится экономической проблемой, но и серьёзно сказывается на возрастной структуре занятости, межпоколенных отношениях, социо-культурном ландшафте. Использование потенциала старости привлекает всё большее внимание исследователей, выходящее далеко за пределы только геронтологии и гериатрии, как это ещё недавно было.

Дать единое определение старости, вывести какую-то её общую формулу по существу невозможно.

Хронологическая старость. У древних греков возрастом старости считался время от 43-х до 63-х лет, в Древнем Риме – от 60-ти лет. По действующим сегодня критериям Всемирной Организации Здравоохранения, это возраст от 75-ти до 89-ти лет. Ей предшествует пожилой возраст – от 60-ти до 74-х лет. За ней следует возраст долгожительства.

Физиологическая старость – «Заключительный период жизни, характеризующийся ограничением адаптационных возможностей организма и морфологическими изменениями в различных органах и системах». Слово «человек» в таких определениях не обязательно – они с равным успехом подходят и для животных. С физиологическим старением связано представление о старости как болезни, которую можно предупреждать и лечить. К нему восходят старые и новые идеи замедления старения и продления жизни лет до 200–300.

Социальная старость – «заключительный период человеческой жизни, условная граница которого с периодом зрелости связана с отходом человека от непосредственного участия в производительной жизни общества». Её возрастные границы широко варьируют в зависимости от культуры, времени, общественного уклада и т.д.

Психологическая старость не совпадает с остальными её гранями. «Трагедия не в том, что мы стареем, а в том, что остаёмся молодыми» – заметил Виктор Шкловский. «Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!» – вторит ему Фаина Раневская и добавляет: «Старость – это просто свинство. Я считаю, что это невежество бога, когда он позволяет доживать до старости». В широком смысле слова психологическая старость это то, как проявляют себя названные выше стороны в поведении и переживаниях человека. Здесь можно выделить, по крайней мере, три аспекта.

Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!
Фаина Раневская

Первый связан с возрастными изменениями психики – от незначительных до патологии – и выходит далеко за пределы темы этого очерка. Единственное, что хотелось бы заметить, это то, что вклад индивидуального здесь значительно больше, чем собственно возрастного.

Второй фокусируется на психологической переработке всего того, что приносит с собой возраст, или, иначе говоря, о приспособлении к старости, совладании с ней. Многие авторы пытались типологизировать психологию старости. Упомяну лишь выделенные Д. Бромлеем стратегии приспособления:

1. Конструктивный – отношение к старости положительно, она переживается, я бы сказал, как бабье лето с праздником урожая. Это стратегия хорошо интегрированной, зрелой, полагающейся на себя личности, позволяющая принять возраст и получать удовольствие от жизни, несмотря на её конечность.

2. Зависимый – в общем позитивное восприятие старости, но с тенденцией ожидать от других помощи в обеспечении жизни и душевной поддержки. Оптимизм сочетается с непрактичностью.

3. Оборонительный – подчёркнутая независимость, необходимость быть в действии, стремление работать как можно дольше, сожаления о прошедшей молодости. Придерживающиеся этой стратегии не любят делиться проблемами, склонны держаться привычек и т.д., прямо и косвенно настаивая на том, что они «о’кей» и справляются с жизни сами. Это проявляется даже в семье.

4. Враждебный – старость, уход на пенсию не принимаются, будущее окрашено страхом беспомощности, смерти. Напряжение разряжается через повышенную активность и при этом недоверчивость, подозрительность, агрессивность, обвинения в своих неудачах других, враждебность к молодежи, злость на весь мир.

5. Самоненавидящий – тот же страх старости, но агрессия направлена на себя. Эти люди обесценивают собственную якобы неправильно и плохо прожитую жизнь, воспринимают себя как жертв обстоятельств и судьбы, пассивны, часто депрессивны. Нет ни бунта против старости, ни зависти к молодым, смерть видится избавлением от страданий.

Хотя у каждого при знакомстве с этими стратегиями возникают ассоциации с живыми людьми, это только стратегии, типы приспособления, а не типы людей, в жизни которых разные стратегии могут сочетаться и изменяться.

Третий аспект – личностное развитие. По Э. Эриксону, в старости разрешается конфликт «цельность – безнадёжность». Неблагоприятное его разрешение – отчаяние из-за неудавшейся, несложившейся жизни, безвозвратно упущенных возможностей; благоприятное – мудрость, спокойная подготовка к уходу (5-я vs. 1-ая стратегии по Д. Бромлею).

Молодость с учетом того, как разрешение более ранних конфликтов развития встречалось с жизнью, решала конфликт близости и одиночества: способности разделять свою жизнь с другим без страха потерять себя и ухода в одиночество, по существу – способности и неспособности к любви.

Зрелость – разрешение конфликта «производительность – застой»: чувство сопричастности, забота о других vs. самопоглощённость. На ходе разрешения конфликта старости серьёзно сказывается разрешение конфликтов предшествующих стадий развития. Но она бывает способна на такие прорывы в личностном развитии, которые не всякой молодости по силам.

Цифры цифрами, но где тот порог, переступая который, человек может сказать себе, что вступает в неё?

На языке essentia говоря, там, где физическое старение достигает некоей критической массы и встречается с критическим сужением поля занятости и социальной востребованности. В сегодняшних западных (информационно-технологических) обществах социальным порогом старости считается выход на пенсию по возрасту, но кто-то уходит на неё в декретированном возрасте, а кто-то не уходит вообще.

На языке existentia, старость – это когда человек чувствует себя старым и строит свои поведение и жизнь, исходя из этого чувства. Само по себе это не определяет качества переживания старости: оно складывается в её встрече с индивидуальным опытом жизни, изменяющимся местом старости в социальных системах, социо- и этнокультурными портретами старости и стереотипами отношения к ней у поколения детей и т.д. Но так или иначе в старости сходятся и представлены в сгущённом виде основные данности существования – «неизбежность смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше экзистенциальное одиночество и, наконец, отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни» (И.Ялом).

Лет 10-12 тому назад мне пришлось консультировать человека, обратившегося по поводу отношений со своим другом: «Разрываюсь между желанием помочь ему, что – понимаю! – не в моих возможностях, и обидой». Его друг – талантливый учёный из тех, кого уважительно называют self-made-man, пробивший дорогу в жизни и науке собственным лбом, прямой, требовательный и категоричный, своего рода романтик бескомпромиссности, отнюдь не лишенной односторонности и чреватой конфликтами. Поначалу это помогает ему и выводит на достаточно высокий служебный уровень, где его набыченность всё больше вступает в противоречие с требуемой на его посту гибкостью в административных и человеческих отношениях, приводя его к конфликтам и периодическим депрессиям с выраженной психосоматической компонентой. В 60 он оказывается перед лицом выбора между унизительным для него переходом под начало одного из своих подчинённых и уходом на пенсию, чувствует себя загнанным в угол, выбирает второе и погружается в депрессию, замыкающуюся в порочный круг с теперь уже действительно медицинскими проблемами.

Всё то, что он раньше хотел сделать и написать, но не успевал, теперь, когда на это есть время, остаётся несделанным и ненаписанным. Своё мироощущение он выразил в письме моему клиенту, с которым был связан больше сорока лет: «... с тех пор, как молчу, я переживаю обиду и раздражение на всех и вся. Это стало моим мировоззрением, я ни с кем не делюсь им, лишь периодически взрываюсь. Ненавижу людей, все – враги. В отношении тебя – у меня взорвалась злоба, ты такой тонкий и гуманный, но ...» – дальше следовала разрывающая отношения тирада в духе рассказов М. Зощенко. Было ясно, что это своего рода призыв о помощи, возможности ответа клиента на который мы и обсуждали. Дальнейшая судьба этих людей и их отношений мне неизвестна, но фраза моего клиента: «Он так боится смерти, что сам при жизни ложится в могилу», – осталась в памяти.

Не менее светло восприятие старости Михаилом Пришвиным: «Вот счастье бывает какое – дожить до преклонного возраста и не склоняться, даже когда согнётся спина, ни перед кем, ни перед чем, не отклоняться и стремиться вверх, наращивая годовые круги в своей древесине». И в другом месте: «Я теперь опираюсь не на количество лет, а на качество дней своих. Дорожить надо каждым днём своей жизни». В последнюю свою осень (на 81-ом году) он даёт блестящую метафору своего восприятия старости: «Осень в деревне тем хороша, что чувствуешь, как быстро и страшно проносится жизнь, ты же сам сидишь где-то на пне, лицом обращённым к заре, и ничего не теряешь – всё остаётся с тобой».

Коль скоро старость уж дана нам, это наша свобода – мучаться ею или получать от неё удовольствие.






Метки:



Комментарии: