У меня под кроватью кто-то живёт…


...У меня под кроватью кто-то живёт. Особенно ночью живёт очень.

По вечерам он пытается схватить меня за ногу, но я очень быстрая. Я разбегаюсь прямо от двери и почти взлетаю на кровать. Меня поймать не так-то просто.

Иногда я думаю, что он меня пугает не взаправду, а просто у него такая работа.

Мама говорит:

- Полина, что за глупости? Какая такая работа? Не морочь мне голову.

Мама говорит:

- Ты же взрослая девочка… Майку заправь. Никого там нет, посмотри сама.

Мама говорит:

- Всё, я выключаю свет. И чтобы мне ни звука. Ты меня поняла?

Ну и выключает, и идёт себе на кухню.

А мы тут такие лежим – я на кровати, а кто-то под кроватью. А мама на кухне гремит тарелками и шуршит полотенцами.

И я думаю, что если совсем не шевелиться и тихонько дышать, «кто-то» решит, что я сплю и ничего уже не боюсь. Совсем неинтересно тогда меня пугать. И я не шевелюсь и тихонько дышу. Когда спишь, ничего уже не боишься. Только если страшное приснится.

А Данка с Касей говорят, что у них кто-то живёт везде – и под кроватью, и в шкафу, и в ванной, и даже в кухне за холодильником. И я думаю: «Ого! Это мне ещё повезло!»

- Я его сто раз видела! – говорит Данка.

- Дааа? – удивляется Кася и делает большие глаза.

- А какой он? – спрашиваю.

- Ну, такой, - говорит Данка, - страшный! И лохматый… и зубы такие… и уши!

- Как заяц? – спрашивает Кася.

- Ну типа того, да, - говорит Данка неуверенно и начинает злиться. – Что вы пристали? Смотрите себе сами! У вас что, своего нет?

А потом мы идём ко мне пить компот и есть пирог с ревенем. И заглядываем под все кровати, и под диван, и даже за холодильник. А никого нигде нет. Этот «кто-то» ночью сам всех пугает, а потом днём сам всех боится.

- Мама, а если кто-то, например, живёт под кроватью, то что он ест?

- Полина… Не начинай!

Мама поправляет мне одеяло и приглаживает чёлку. А потом целует в нос.

- Мама, а бывают страшные зайцы?

- Страшные бывают волки. А зайцы бывают трусливые. Спи давай.

Мама уходит и прикрывает дверь.

Я лежу тихонько и слушаю. И мне кажется, что кто-то под кроватью шевелит большими ушами. Страшно, конечно. Но уже не страшно-страшно.

Я достаю из-под подушки кусок пирога с ревенем и долго-долго разворачиваю его из липкого целлофанового пакета, чтобы не шуметь (а то мама услышит же). А потом аккуратно кладу на пол возле кровати. И быстро отдёргиваю руку. Ну, на всякий случай.

- Он немножко помялся, – говорю шёпотом, – но всё равно очень вкусный.

Лежу тихонько и жду, и слушаю. Не шевелюсь совсем. А «кто-то» тоже совсем не шевелится и ждёт.

- Это моя мама делала, она хорошая, ты её не бойся.

Я наклоняюсь и запихиваю пирог подальше под кровать. Но всё равно туда не заглядываю.

Не сегодня… как-нибудь в другой раз… скоро.

****
Хочу рассказать мистическую историю из моего детства. Когда я была маленькая, моя бабушка нашла во дворе вороненка и принесла домой. Решили, что его надо сначала выкормить, научить летать, а потом выпускать на улицу. Для меня это было огромной радостью, так как ни кошек, ни собак у нас тогда не было.

Я с удовольствием занялась воспитанием вороненка. Он скакал по всему дому, особенно ему нравилась кухня. Кухня у бабушки огромная, совмещенная с прихожей, отделенной большой русской печью. Вот как раз у стены в прихожей на полу стояло огромное, метра два в высоту, старинное зеркало, кое-где от старости покрытое черными точками. Вороненку очень нравилось сидеть рядом с зеркалом. Он мог там подолгу рассматривать что-то, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.

Примерно через месяц, когда воронёнок уже заметно подрос, я заметила, что он стал сторониться зеркала. Подходил к нему, заглядывал в него, потом вдруг начинал громко каркать и резво, с проскользами лапок по половицам, удирал прочь из кухни. Я несколько раз после этого заглядывала в зеркало — что там его напугало? Но ничего, что могло бы напугать, там не видела.

Однажды ночью все проснулись из-за жуткого шума из кухни. Там орал ворон. Не каркал, а просто орал! Мы с бабушкой выскочили на кухню. Он сидел, вжавшись в угол, выкатив глаза и широко раскрыв клюв, издавая уже скорее шипение, нежели карканье. По кухне летали мелкие перья, а на полу перед зеркалом лежало несколько больших перьев из изрядно поредевшего вороньего хвоста.

Бабушка подхватила ворона на руки (причем он ещё и клевался как обалделый) и отнесла в комнату. Походив по кухне, подошла к зеркалу, ойкнула и вытолкала меня из кухни. Затем она принесла из спальни плед и накинула его на зеркало, а дверь, отделяющую кухню от остальных комнат, закрыла на щеколду.

Утром сквозь сон я слышала мужские голоса, а когда встала, то зеркала не было на своем месте. Бабушка тогда сказала, что приходил мой дядя и отнес зеркало в другой дом. На мои вопросы: «Зачем? А почему?» — она ничего не отвечала.

И вот, лет через пятнадцать, я напомнила бабушке ту историю из детства. Она нехотя мне рассказала, что той ночью, когда она подошла к зеркалу, то не увидела своего отражения — зеркало было матовое и отражало какой-то клубящийся белый туман, в глубине которого ясно различалась огромная темная фигура. Бабушка тогда очень испугалась и побежала в комнату за пледом, чтобы закрыть зеркало. Плед постоянно за что-то цеплялся, бабушка несколько раз его подхватывала и опять накидывала на зеркало. Она с ужасом поняла тогда, что с той стороны, где плед соприкасался с зеркалом, нечто пыталось его схватить и сбросить на пол. В конце концов, ей удалось закрепить плед, хотя утром он всё равно оказался лежащим на полу. Тогда она позвонила своему сыну, моему дяде. Он приехал и отвез зеркало на свалку.




Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Комментарии
Архивы
© 2016   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //