Таки, чтобы понимать этих русских


Я из Финляндии. И финка, хотя имя у меня двойное, но с точки зрения русских как-бы русское – Анна-Лена. Россия для меня — это не объект, о котором можно только рассуждать, поворачивая его то так, то эдак. Россия — страна, в которую я влюблена.

Россия иррациональна, своенравна, самодовольна, строптива, отзывчива и сердечна, щедра, болезненно-чувствительна, злопамятна — но все-таки отходчива. Нужно время, время и еще раз время, чтобы наконец начать хотя бы в общих чертах понимать русское общество. Я не любитель рассуждать о менталитете, но отрицать существование русского менталитета невозможно. Для финна это неочевидно, потому что русский образ мыслей выдерживался совсем в другом историческом растворе, хотя история у нас общая.

Я работаю московским корреспондентом финской государственной телекомпании с марта 2006 года. До этого я лет десять ездила в Россию — отчасти в качестве журналиста газеты «Хювудстадсбладет», но в первую очередь ради общения с моими петербургскими друзьями.

«Аня, я решила сходить к врачу, обследовать грудь», — говорит моя подруга Лена, серьезно глядя на меня.

«Прекрасно! Маммография — это страшно важно», — отвечаю я. По-фински, разумно и достойно.

«Нет-нет. Я буду делать операцию. Увеличу грудь», — объясняет Лена.

Я чуть не падаю со стула: «Это еще зачем? Ты и так красивая!»

«Я знаю, — гордо отвечает Лена. — Но хочу быть еще красивее».

Лена — мать-одиночка, она зарабатывает около полутора тысяч евро в месяц. Операция по увеличению груди будет стоить пять тысяч евро. Лена собирается взять кредит в банке. Я только разеваю рот: ставка в России процентов двенадцать — тринадцать. Но Лена рада и оживлена; она получает одобрение Тани, которая говорит, что нужно позволять себе важные вещи в этой жизни. «Хотя ты же не будешь прикидываться, что делаешь это для себя любимой. Понятно, что ты делаешь это для мужиков», — трезво произносит Таня.

Мои русские приятельницы очень мало говорят о сексе. Постельные подвиги мужей и бойфрендов не являются у подруг темой для обсуждения в такой же степени, как, например, в Финляндии. Неразрешимая загадка: почему русские женщины тратят столько энергии на то, чтобы выглядеть сексуально, и при этом никогда не говорят о сексе?

Русские женщины одеваются женственно, двигаются женственно, разговаривают женственно. Чаще всего — но не всегда — они делают это совершенно бессознательно, это некое требование общества к ним. Все их существо дышит иной чувственностью, нежели моя и моих финских сестер по полу. Мы-то практически родились в резиновых сапогах.

Двигаться, держа спину прямо. Сидеть, закинув ногу на ногу. Держать бокал между большим и указательным пальцами, немного отставив остальные. Говорить с улыбкой, мягким голосом. Грациозно держать сигарету между указательным и средним пальцами и, выпуская дым, складывать губы сладким колечком. Изящно поковырять еду и оставить половину на тарелке. Всегда, всегда быть подкрашенной, надушенной и одеваться так, чтобы подстегнуть мужскую фантазию.

У большинства русских определенно есть стиль и вкус, и они одеваются элегантно, женственно, подчеркивая свою индивидуальность. В целом гораздо лучше, чем финки.

Русским женщинам присуще то очарование, которое резко отличает их от других женщин, особенно скандинавских. Это качество может привести мужчин-иностранцев в совершенный восторг. Особенно скандинавских мужчин. Мои финские друзья-мужчины чуть шею себе не свернули, когда навещали меня в Москве: здесь слишком много стильно одетых девиц на выданье, их можно рассматривать постоянно.

«Сколько вообще красивых женщин в России? Это же невероятно!» — переводит дух мой приятель Андерс на второй день своего пребывания в Москве.

Он говорит, что женщины в России красивы иначе, нежели в Финляндии. Они просто-напросто больше женщины. Более мягкие, эмоциональные, а главное — у них гораздо лучше развито чувство пола.

Я сама замечаю, что изменилась с тех пор, как живу в Москве. Теперь я чаще крашу глаза и губы, купила несколько красивых блузок, сапожки на высоком каблуке и приталенное зимнее полупальто с бархатной отделкой. Это не потому, что я хочу подражать русским женщинам — мне никогда не стать такой же красивой, как они. Скорее потому, что я хочу быть настоящей. А в русском обществе женщины ненастоящие, если они не тратят много времени и сил на свой внешний вид.

Моя метаморфоза была принята моим русским окружением с большим воодушевлением.

«Наконец-то ты избавилась от этих детских ботинок!» — воскликнул Илья, когда я в первый раз явилась в Санкт-Петербург накрашенной и в сапожках. Он имел в виду спортивные туфли тридцать шестого размера, которые я ношу в свободное время.

Илья оценивающе посмотрел на меня и заключил: «Теперь только химической завивки не хватает».

Сколько бы я ни старалась, следует помнить одно: я относительно молодая женщина (по крайней мере, несколько лет молодости мне еще осталось). Иными словами, я никогда не смогу быть особо убедительной в глазах русских. Это «общество мачо», общество, в котором мужчины диктуют условия — в буквальном смысле слова. Главная задача молодых женщин — быть красивой, декоративной. Остальное не важно.

Это не означает, что молодые женщины в России не преуспевают, наоборот, многие из них устроены лучше, чем их сверстники-мужчины. Многие зарубежные предприятия в Москве предпочитают нанимать женщин. Женщины более ответственны и преданы общему делу, по сравнению с мужчинами, которые интересуются в основном высокой зарплатой и тем, как устроить в ту же компанию своих приятелей. Для женщин интересы фирмы значат гораздо больше, поэтому они более успешны в международной конкуренции.

Обстоятельства сложились иначе — значит, ты вынуждена играть по правилам, установленным мужчинами. Прыгать изо всех сил и проповедовать скандинавское равноправие — гиблое дело. Надо смотреть, как делают русские женщины, и учиться у них.

Это в первую очередь означает одно — быть хитрой. Хитрой и расчетливой.

Когда я только начинала свой путь корреспондента финского телевидения в Москве, я частенько конфликтовала с самым старшим из наших операторов, который имел дурную репутацию человека, относящегося к женщинам свысока. Особенно к женщинам, которые почти вдвое моложе его и к тому же ни единого дня в жизни не проработали на телевидении.

С первых же минут он повел себя со мной невероятно высокомерно. Я отвечала злостью и возмущением. Несколько раз я довольно резко ответила ему, в результате чего он смертельно обиделся и стал считать меня скандалисткой.

В конце концов мне пришлось понять: здесь приспосабливаться надо мне. Не важно, что я уверена в своем праве на то, чтобы ко мне относились так же, как к корреспондентам-мужчинам, — такого права у меня нет. Возможно, оно прописано в трудовом законодательстве Финляндии, но в Москве не действует.

Поэтому я перестала твердить нашему оператору о равноправии. Вместо этого я нахваливала его работу, особо упоминая, что его опыт несравненно обширнее моего. Я узнала, когда у него день рождения, не забывала поздравить его и преподнести ему подарок. Короче говоря, я позволила ему чувствовать себя опытным мужчиной в годах, а сама исполняла роль молоденькой неопытной женщины.

Это отлично подействовало. Мы смогли работать вместе. Не без скрипа, но тем не менее.

А в мой день рождения он позвал меня в свою комнату. С величавым выражением на физиономии он протянул мне подарок — тяжелый пакет, завернутый в пеструю бумагу. «Ну, что ты, не нужно было! — воскликнула я. — Спасибо, ты такой милый! Надо же, ты помнишь про мой день рождения…»

Вид у него был необычайно довольный и одновременно лукавый.

Подарком оказалась книга под названием «Уютный дом»; в книге говорилось о том, как обустроить жилище. Главная задача женщины.

Я так и не поняла, издевается он или хочет быть любезным, может, и то и другое. Но в любом случае он растрогал меня чуть не до слез.

Через несколько месяцев я позвала всю редакцию к себе домой на ужин. Когда я встречала гостей, на мне был фартук; наш оператор одобрительно посмотрел на меня и сказал:

«Этот фартучек тебе идет гораздо больше, чем карандаш в руках». И насмешливо улыбнулся ей, как бы говоря: «Ты хорошая девчонка, но надо бы тебе создать семью и прекратить играть в журналистику. Это занятие не для бабья».

К сожалению, бывают случаи, когда не помогают ни накрашенные ресницы, ни хитрость — человеку попросту не верят.

На похоронах Ельцина я стояла с вышеупомянутым оператором и своими финскими коллегами перед храмом Христа Спасителя, чтобы снять стендап — короткий устный репортаж перед камерой. Пока мой коллега шел на свое место, я отошла посмотреть, насколько длинна очередь в церковь.

Не прошло и двух секунд, как примчалась милиция: «Девушка, здесь стоять нельзя. Идите и встаньте в очередь». «Все в порядке, я журналист», — сказала я и машинально показала аккредитацию российского Министерства иностранных дел.

Милиционер помоложе даже не взглянул на аккредитацию. Вместо этого он схватил меня за локоть: «Сейчас же идите и встаньте в очередь! Здесь нельзя останавливаться!»

«Черт возьми, я журналист! Вон стоит моя съемочная группа, я сейчас буду снимать стендап! Вы мешаете мне работать!» — взвыла я в ответ.

Милиционер потащил меня прочь; я сопротивлялась и орала все громче. Наконец прибежал милицейский начальник. Он внимательно изучил мою аккредитацию.

Потом он взял меня под руку, подвел к съемочной группе и спросил, на его взгляд, у наиболее заслуживающего доверия человека, то есть почти шестидесятилетнего оператора: «Это ваша девушка?»

Едва ли надо добавлять, что оператор весь остаток того дня в лицах изображал перед нашими служащими, как он вырвал Аню из лап милиции. И это совершенная правда. В глазах милиционеров я была просто потерявшейся девчонкой. Они не стали утруждать себя проверкой моих документов, потому что доверие ко мне с самого начала равнялось нулю. Вот оператор — совсем другое дело: солидного мужчину под шестьдесят проверять нет необходимости.

Русское общество демонстрирует мужской шовинизм весьма откровенно и устойчиво. Например, в порядке вещей писать объявления о приеме на работу следующим образом: «Требуется секретарь, женщина, до 25 лет, рост не ниже 175 см».

Я видела и такие объявления о рабочих вакансиях, где работодатель прямо сообщал, что нужен мужчина, хотя служебные обязанности не подразумевали использования физической силы. Подход, который в Финляндии запрещен законом.

Когда мы с моим оператором почти опаздывали на рейс в Петрозаводск, авиакомпания объявила только его имя. «Почему вы не объявили, что моя коллега тоже задерживается?» — спросил Илья, когда мы, пыхтя, добрались до двери. «Ну, девушка же с вами!» — весьма раздраженно ответила стюардесса.

Люди без притворства говорят то, что думают. В этом смысле Россия — страна спасительно либеральная. Никто не заботится о политкорректности; на деле это означает, что полемика иногда бывает более прямой и откровенной, чем в западном мире. Русские не живут в демократическом обществе, но, сравнивая их, например, со шведами, я иногда спрашиваю себя, какой из этих народов свободнее психологически.

Это также означает, что можно говорить все что хочешь, например, о женщинах. Женщин откровенно оценивают по внешним качествам, это касается даже женщин, принимающих важные решения. В России принято демонстрировать женщинам восхищение, делая комплименты их красоте.

Мощного феминистского движения в России не существует, и большинство знакомых мне русских женщин испытывают жалость к феминисткам. Они не понимают, к чему на самом деле стремятся участницы женского движения за права женщин.

«Мы и так командуем мужчинами. Вся тонкость в том, чтобы убедить мужчину, что это он принимает решения», — говорит Таня. Мужчина в семье голова, а женщина — шея, которая решает, в какую сторону голова повернется, гласит русская поговорка. Она отлично иллюстрирует русский взгляд на взаимоотношения полов. Уравнять мужчину и женщину в правах было бы скучно. Гораздо веселее и интереснее вести маленькую игру: муж — глава семьи, хотя всем известно, кто на самом деле принимает решения.

«Мужчинам надо дать понять, что преимущество — у них. Аня, тебе просто нужно научиться казаться слабее и простодушнее, чем ты есть», — говорит Катя, одна из моих лучших петербургских подружек. «Неужели правда? — недоумеваю я, — А мужчинам скучно не будет? Неужели интересно жить с кем-то, кто соглашается абсолютно со всем, что ты говоришь?»

«Ясно, что мужчине не нужна подружка, которая умнее его! На что это будет похоже», — хором восклицают Коля и Илья, когда я задаю им тот же вопрос.

«Но неужели не скучно, когда тебе никогда не возражают?» — сомневаюсь я.

«Аня! Ты хочешь, чтобы у тебя был мужчина, или нет?»

Видимо, самая тщательно охраняемая тайна России состоит в следующем: женщины не глупее и не слабее мужчин — наоборот. Но никто не говорил об этом мужчинам. Женщины получают образование, ходят на работу, присматривают за домом, детьми, заботясь о семье и в то же время успешно поддерживая иллюзию, что мужчина — глава семьи.

«Никогда не оставляй своего парня одного надолго. Мужчины — как дети. Как только они остаются одни, они тут же находят другую женщину», — говорит моя русская подружка.

Сейчас я гораздо лучше понимаю, о чем говорило решение Лены увеличить себе грудь. В первую очередь это был для нее способ получить преимущество в конкуренции. Красивых одиноких работающих мам в России множество, на рынке это не такое уж большое преимущество. Красивых одиноких работающих мам с силиконовой грудью тоже становится все больше, но Лена все равно готова рискнуть.

Потому что оставаться одинокой она не хочет. Это связано с социальной стигматизацией. Быть одинокой девушкой в России ни в малейшей степени не шикарно. Рядом с тобой должен быть мужчина, на которого можно опереться как на каменную стену, как выражается моя подруга Юлия.

Проблема лишь в том, что женщинам приходится самим быть себе каменной стеной. Но женщины и виду не подают: жизнь становится легче, если хотя бы поддерживаешь представление о себе как о слабой, беспомощной и нуждающейся в мужской опеке.

Женщина хорошо устроилась. После работы ей всего-то надо забежать в детский сад, забрать детишек, пробежаться по магазинам, приготовить ужин, помочь детям сделать уроки, запихнуть их в кровать, постирать, погладить и прибраться. После этого она свободна и может делать, что хочет. А муж после работы идет домой и смотрит телевизор. После этого он, совершенно обессиленный, падает в постель. Такова вся его жизнь. Бедняга!

Когда я стала жить с русским парнем, мои знакомые финские мужчины отнеслись к этому весьма подозрительно. «А ты проверила, кто он и откуда? Очень многие русские связаны с мафией», — сказал один. «И денег ему не давай. Не позволяй использовать себя», — добавил другой.

Как только мои друзья мужчины познакомились с Сергеем, моим парнем, они немедленно приняли его в свою компанию. И защищали его при любых обстоятельствах. Когда через шесть лет я положила конец нашим отношениям, они грудью встали за Сергея — даже мой лучший друг Янсон, который отлично знал, что наше расставание — дело решенное. Илья сделал мне основательное внушение: «Аня, эти скандинавские феминистки совсем тебе голову задурили. За мужчину надо бороться. Ты что, возьмешь и выкинешь его на улицу?» — упрекал меня Илья. (Впрочем, это было грубое преувеличение, типичное для Ильи. Мой парень жил у меня, пока не нашел себе жилье.).

Солидарность русских мужчин несокрушима. Честно говоря, у меня создалось впечатление, что они любят друг друга больше, чем своих женщин, ибо ни при каких обстоятельствах не критикуют друзей. Русские мужчины защищают приятеля в любой ситуации, даже если им доподлинно известно, что приятель неправ. Мужская дружба относится к тому надежному, что есть в русском обществе. Если с кем-то подружишься, то на всю жизнь, и приятели помогают друг другу и в радости, и в горе. Постоять за друзей — дело чести. Не велик грех изменить жене; предать друга — такое не прощается.

Дружеские отношения мужчин проявляются и в том, как мужчины здороваются. У каждого пола свой ритуал приветствия: мужчины и женщины в России здороваются по-разному. Русским мужчинам свойственно с самого начала знакомства касаться друг друга, чего женщины практически не делают ни когда здороваются с мужчинами, ни когда здороваются с другими женщинами.

Мужчины, представляясь друг другу, пожимают руки. Подружившись, они или пожимают руки, или целуют друг друга в щеку, или обнимаются. Это зависит от того, насколько они близкие друзья и сколько времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз.

У женщин код совершенно иной. Русская женщина вообще редко пожимает руку кому бы то ни было. Если ее представляют незнакомому человеку, церемониал, как правило, ограничивается легким поклоном (поначалу меня это немало возмущало — мне казалось, что меня упорно игнорируют). Своих друзей русская женщина целует в правую щеку, обычно один раз — и мужчин и женщин. Традиционное русское приветствие — трехкратный поцелуй в щеку, но такими поцелуями редко обмениваются, за исключением торжественных ситуаций.

«У нас, москвичей, нет времени целоваться трижды», — объясняет моя подруга Наталья. Сама она успешно делает карьеру, занимает руководящую должность в маркетинговой компании в Москве.

В деловом мире коды несколько другие. Здесь уже принято, чтобы женщины пожимали руки. Но даже здесь нормы этикета неоднозначны. «Я пожимаю мужчинам руки, когда хочу подчеркнуть, что я руководитель. Но иногда я предпочитаю играть женскую роль и тогда воздерживаюсь от рукопожатия. Все зависит от ситуации и от того, как мне выгоднее», — говорит Наталья.

Иными словами, женщины соблюдают дистанцию и по отношению друг к другу, и по отношению к чужим мужчинам. Отношения между русскими мужчинами, наоборот, очень близкие с самого начала. Мужское общество более компанейское, открытое и снисходительное, чем женское.

В русском языке есть особые слова для названия друзей — «друг» и «подруга». И именно мужской формой — «друг» — обозначается настоящая дружба, что маркировано идиоматическими выражениями вроде «друг мой». Выражения вроде «друг мой» или «дружище» употребляются в сердечной доверительной беседе двух друзей. Две женщины не могут говорить друг другу «подруга моя», хотя вообще русский язык четко различает мужское и женское. Как утверждает моя учительница русского языка, слово «подруга» просто означает не такую глубокую и искреннюю дружбу, как слово «друг».

Большинство русских мужчин очень галантны. На отпуске в Финляндии меня безмерно раздражают эти до ужаса неотесанные и невнимательные финские мужчины, которые в поезде предоставляют мне самостоятельно заталкивать тяжелые сумки на полку. В России такое просто невозможно — какой-нибудь верный долгу джентльмен всегда поспешит на помощь. И такое поведение вовсе не считается рыцарским — это нечто само собой разумеющееся, как и то, что дети и подростки уступают пожилым людям место в автобусе. Социальные коды очень сильны, и иностранец так быстро привыкает к ним, что начинает воспринимать жителей Скандинавии чуть ли не как варваров.



Однако нежелание русских мужчин видеть, как женщина таскает тяжести, может оказаться совершенно не к месту в деловой жизни. Когда я отправляюсь на задание с русскими операторами, они упорно тащат тяжелые камеры и штативы сами. Они устают и становятся раздражительными, но всякий раз, как я предлагаю помочь со штативом, вцепляются в свое барахло так, что пальцы белеют. Если со мной оказываются финские или корреспонденты-мужчины, то дать им понести мне штатив — совершенно не проблема.

Вот это я, несмотря ни на что, принимаю, пока нахожусь в пределах России. Меня больше не смущает, когда русский мужчина придерживает мне дверь или платит за мою чашку кофе — это простая вежливость, никто не собирается заводить со мной интрижку. Я больше не настаиваю, что заплачу сама, когда выбираюсь куда-нибудь со своими русскими друзьями-мужчинами — ни к чему, кроме спора, это не приведет. Они не испытывают ни малейшей признательности или понимания, если женщины предлагают поучаствовать в оплате счета, — только смущение и раздражение.

Не позволить мужчинам заплатить — значит нарушить социальные коды, существовавшие в России задолго до того, как моя нога ступила на эту землю. Женщина, которая упорно навязывается со своими деньгами, отнюдь не пропагандирует скандинавское равноправие. Русский мужчина в ее поведении ничего не поймет. Он только обидится и растеряется.
Разумеется, у медали есть и оборотная сторона. Мужчины могут быть не только элегантными рыцарями, но и зациклившимися на себе эгоистами. Русские мужчины считают, что их жены и подруги должны поддерживать их в любых обстоятельствах, что стол всегда должен быть накрыт, квартира вычищена до блеска, а дети причесанные, здоровенькие и чистенькие. И не без основания — русские женщины сами принимают эту роль.

Некоторые женщины мечтают о мужчине, который способен позаботиться о них. И в первую очередь это мужчина с большими деньгами.

Когда такой русской женщине случается встретить такого мужчину, она выходит за него замуж и увольняется с работы. Она полагает, что они с мужем заключили договор. Ее задача — вести дом, заботиться о детях и быть красивой. Задача мужа — холить и лелеять ее.

Этого-то он и не делает. Для такого обращения нет причин, ибо жена по всем статьям зависима от мужа. Он может без проблем завести себе любовницу, каждый вечер допоздна задерживаться на работе, а остаток свободного времени проводить с приятелями. Женщина не хочет разводиться, так как развод будет означать резкое падение ее жизненного уровня. Для мужчины ситуация складывается прекрасно: у него карьера, любовница, друзья и жена, которая обеспечивает тылы.

Русские мужчины не зависят от своих женщин — они зависят друг от друга. В деловой жизни и карьере — на главном мужском поприще — каждый шаг вперед и вверх делается при помощи связей. Связей с другими мужчинами. Их нужно поддерживать.

Хорошо, конечно, когда есть женщины, но на них столько времени тратить необязательно. Женщины и так никуда не денутся. «Иностранцам этого не понять, — говорит норвежец Хельге, мой московский знакомый. — Потому что, как только они начинают водить знакомство с русскими женщинами, они тут же попадают к ним под каблук».

Если верить Хельге, русские женщины великолепно преуспели в деле манипулирования мужчинами. Так как мужчина сильнее и независимее, необходимо расставить на него как можно больше ловушек. Русским мужчинам это известно, и они не дают себя одурачить. Иностранцы же, напротив, слишком рациональны и наивны. Они не умеют «читать» поведение своих русских подружек и быстро попадают в подкаблучники. Во всяком случае, так считает Хельге, который больше не хочет встречаться с русскими женщинами — не желает быть добычей.
Ведя себя эгоистично, русские мужчины в то же время считают женщину существом более высокого порядка, нежели они сами. На праздничных ужинах русские мужчины всегда обязательно пьют за женщин. Женщины вообще считаются более культурными, образованными и утонченными, чем мужчины, — даже при том, что они в то же время эмоциональны и слабы и поэтому им нельзя доверять ответственные дела.

Иными словами, задача женщины — подавать пример мужчине, облагораживать его. Но договором предусмотрено, что мужчина по природе своей как бы дурень и всегда таковым останется, и потому все его глупости следует прощать. Как поется в популярной песне, «прости, поверь, и я тебе открою дверь, и я прощу и никуда не отпущу». Едва ли нужно уточнять, что песню исполняет женщина.

Скандинавских женщин жалко — в этом сходятся все русские мужчины. Никто не делает им комплиментов, потому что скандинавы перестали быть мужиками и сделались жалкими подкаблучниками, выполняют бабскую работу по дому и даже замечены на улицах катящими детские колясочки. Скандинавки же так увлеклись карьерой и равноправием, что теперь и сами выглядят как мужики — коротко стриженные, очкастые и в ботинках без каблуков. При виде обуви, в которой расхаживают финки, шведки и норвежки, русских мужчин передергивает от омерзения.

Не-е-ет, разница между полами должна быть обязательно! Русские мужчины считают, что разнополый мир ярче и интереснее.

И русские женщины в этом с ними согласны. Так что пока почвы для феминизма в России нет никакой.

Меня восхищает русская щедрость. В России я научилась двум вещам: ценить, когда тебя угощают, и угощать самой. Это такие ежедневные маленькие радости, которые просто делают жизнь приятнее. Как здорово приглашать и быть приглашенной! Эти маленькие доказательства любви и уважения, которые ты высыпаешь в повседневность, делают жизнь богаче.

Такая радость редко перепадает тебе в Финляндии, где любой официант в ресторане знает, что надо разделить счет на всю компанию и где люди норовят сунуть тебе двадцать центов, если берут у тебя сигарету. Последнее может вогнать русских в ступор — даже в Москве мне доводилось видеть, как водитель, стоя в пробке, стучит в окошко соседней машины, чтобы попросить закурить. И пока я еще не видела, чтобы кто-нибудь отказал, не говоря уж о требовании заплатить. Все равно в итоге все со всеми сочтутся.

«Тебя зовут Анна или Лена?»

Этот вопрос я часто слышу от озадаченных русских. И Анна и Лена — русские имена, тут ничего сложного. А вот когда они вместе — это непонятно. Двойных имен в России не существует, здесь людей зовут по одному образцу: имя, отчество, фамилия.

Это значит, что если твоего отца зовут Николай Иванов, а тебя назвали Татьяной, то ты — Татьяна Николаевна Иванова. Если ты Татьянин брат и крестили тебя Сергеем, то тебя зовут Сергей Николаевич Иванов.

Женщины добавляют «а» к фамилии.

У каждого русского имени есть уменьшительно-ласкательная форма, а также десятки уменьшительных от этой ласкательной формы. Уменьшительное имя моего имени Анна — Аня. Из него можно сделать Анечка, Аннушка, Анюта, Нюра, Анька и так далее. Женщину по имени Мария могут звать Маша (Машенька, Муся…), Александра и Александру зовут Саша (Саш, Сашенька…), Алексея — Леша (Лёш, Лёлик…), Сергея — Сережа (Серега, Сереж…), Николая — Коля (Коль, Коленька…), Екатерину — Катя (Катенька, Катюшка…), Ксению — Ксюша (Ксюш, Ксюшенька…), Владимира — Володя (Вова, Володька…).

Русские друзья почти никогда не называют друг друга иначе, как ласкательными именами. Познакомившись, люди переходят на уменьшительные имена и со временем могут изобрести особые формы для одних и тех же имен. С иностранными именами возникают проблемы, но тут можно проявить фантазию. Например, моего приятеля Киммо мои русские друзья зовут Киммочик.
У разных ласкательных форм одних и тех же имен бывают разные коннотации. Называть женщину по имени Надежда Надей — нейтрально, так ее называет большинство. «Наденька» имеет оттенок близости, что делает эту форму неподходящей для употребления кем-то еще, кроме близких этой женщины. Например, одна моя подруга обижается, когда коллеги-мужчины называют ее Наденькой. Имеют наглость позволять себе такое, говорит она.

Другую подругу, Анну, раздражает, когда ее начальник называет ее Анечкой: «К мужчинам подчиненным он никогда так не обращается — не называет, например, моего сослуживца Сашенька. Называть меня Анечка — способ употребить власть и унизить меня. А вот Аня — вполне нормально», — считает она.

Интересно, что имена вроде Таня, Аня, Катя и Надя распространились и стали популярными в Финляндии, хотя это не имена, а уменьшительные формы. Эти имена сейчас настолько обычны, что сделались частью шведской и финской традиции имен. Есть и другие, более поздние заимствования, например Саша, — это имя я иногда вижу в разделе «Крестины» в газетах «Хювудстадсбладет» и «Хельсингин Саномат».

Русские обращаются к взрослым незнакомым людям на «вы». Правило простое: обращаться на «вы» к любому человеку старше шестнадцати, и точка. «Тыкают» только близким друзьям.
В то же время официальность обращения не есть нечто незыблемое. Разумеется, «вы» очень важно в начале знакомства, но, как показывает мой опыт, русские быстрее переходят на «ты», чем, например, Французы или немцы.

Конечно, такой переход зависит от ситуации и в первую очередь от возраста. Мне немного за тридцать, и если я в свободное время знакомлюсь со своими ровесниками, мы переходим на «ты» в тот же вечер, в особенности если мы повстречались в компании, где люди уже давно знают друг друга.

Я никогда не обращаюсь на «ты» к людям, у которых беру интервью: это было бы ситуационно неправильно, поскольку у нас отношения рабочие. Но если я потом повстречаю кого-нибудь из них на улице, вполне возможно, что мы перейдем на «ты», особенно если мы примерно одного возраста.

Люди в Москве быстрее переходят на «ты», чем в Петербурге. Во всяком случае, так утверждает моя подруга Марина. Она родилась в Санкт-Петербурге, но уже десять лет живет и работает в Москве. «Петербуржцы такие чопорные, это город людей с высшим образованием. А москвичи заняты зарабатыванием денег, так что у них нет времени на формальности», — считает она.

Обращение на «вы» необязательно означает такие уж официальные отношения. Вполне можно обращаться к людям, которым «выкаешь» — например, сослуживцам, — при помощи уменьшительных имен. Совершенно нормально сказать «Таня, когда вы едете в отпуск?» или «Сережа, вы не могли бы помочь мне решить эту проблему». Так обращаются к людям, с которыми встречаются каждый день, но с которыми, тем не менее, дружеские отношения не установились.
Так что русские одновременно и официальны, и неофициальны в общении. Слово «вы» важно, но человека, к которому обращаешься на «вы», вполне можно называть уменьшительным именем, прикасаться к нему, подтрунивать над ним. В Финляндии люди чаще «тыкают» друг другу, но при этом не касаются друг друга и не зубоскалят. В России же совершенно нормально подшутить над человеком, к которому обращаешься на «вы».

Я заметила, что русские чаще всего обращаются к своим свекрам и тестям на «вы», независимо от возраста. Родителей своего лучшего друга Алексея — Рудольфа и Татьяну — я знаю так долго, что уже могу «тыкать» им, но подружка Алексея говорит им «вы». Вся моя петербургская компания обращается к родителям друзей на «вы» и по имени-отчеству, вежливо. И вовсе не потому, что отношения между этими людьми формальные или натянутые — они знакомы с родителями друзей с самого детства. Просто обращение на «вы» — способ продемонстрировать уважение и вежливость.

Когда мы собираемся все вместе, я часто чувствую себя дикарем — я единственная обращаюсь к Рудольфу и Татьяне, которые много старше меня, на «ты». Но теперь уже поздно что-то менять — я начала «тыкать» им еще до того, как изучила русский язык достаточно хорошо, чтобы постичь такие нюансы. И никто ничего не имеет против. Русские в подобных вопросах не слишком церемонны и иностранцу великодушно прощают нарушения этикета.

Русские всегда зовут друг друга по имени, это вежливо. Люди редко обращаются друг к другу на западный манер, то есть «господин Иванов» или «госпожа Иванова». Когда хотят быть вежливыми, обращаются к собеседнику по имени-отчеству. Когда русские беседуют, они часто употребляют имена: «конечно, Татьяна Николаевна», «ну, нет, Виктор Иванович». Это способ показать, что собеседники видят друг друга, и русские прибегают к нему значительно чаще, чем, например, финны.
Существует два способа обратиться к русскому человеку по имени. Если отношения официальные, к человеку обращаются по имени и отчеству. А хорошие друзья выбирают одну из бескрайнего моря ласкательных форм, скрытых в каждом русском имени.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то назвал какого-нибудь Владимира просто Владимир. Если хотят быть вежливыми, говорят «Владимир Сергеевич». Если отношения неформальные и дружеские, говорят «Володя» или «Вова». Жена Владимира, зовя супруга ужинать, может сказать ласковое «Вовочка».

Русский обычай обращаться на «вы» ко всем, кроме старых друзей, очень удобен. Он последовательный и цельный, благодаря чему проще общаться с окружающими. Даже при том, что в Финляндии я привыкла обращаться ко всем на «ты», я иногда ощущаю скандинавскую неформальность как лицемерную или навязанную. Мне, например, не нравится, когда рекламное письмо начинается словами «Привет, Анна-Лена!». Подобное обращение было бы невозможным в России, где я госпожа Лаурен и в формальном, и в профессиональном общении.
Прекрасно, когда есть возможность держать дистанцию с людьми по своему усмотрению. Заодно при обращении на «вы» гораздо проще отстаивать свои права, например в качестве покупателя.

Иногда приходится быть резким с людьми. Это неприятно, но обращением на «вы» люди выказывают хотя бы минимальное уважение и к тому же демонстрируют, что конфликт не носит личного характера.
Можно также обращаться на «вы» к людям, которых хорошо знаешь, но которые, например, значительно старше тебя. К русскому оператору нашего финского канала я на «вы» не обращаюсь — мы коллеги, а корреспонденты и операторы в принципе не «выкают» друг другу. Однако я заметила, что это иногда раздражает пожилого оператора, которому казалось неестественным, что ему «тыкает» девчушка почти вдвое моложе его. То, что он сам обращался ко мне на «ты», было совершенно в порядке вещей, как и то, что к нему обращались на «ты» двое других корреспондентов. Ведь они старше меня. В этом случае я решила нарушить русскую традицию, поскольку рабочее место было финским, и я считаю, что отношения между корреспондентом и оператором не должны зависеть от возраста и пола.

Но такое исключение подтверждает правило. К другим людям моей профессиональной среды, которые старше меня, я обращаюсь на «вы», даже к людям, ставшим близкими мне. Моя любимая преподавательница русского языка Маргарита через несколько лет стала моим другом, но, несмотря на это, я всегда обращаюсь к ней на «вы». Ведь она мой преподаватель, которым я дорожу и которого уважаю в высочайшей степени.

Обращение на «вы» делает общение более многозначным. Это один из многих факторов, которые делают жизнь в России более многообразной и отлаженной, чем в Финляндии. Обращением можно обозначить немало — возраст, пол, иерархию. Как и все прочее в России, эти сообщения не прямые, а скрыты между строк.

Как-то майским вечером в мой первый год в Москве мы с моим парнем поехали в Сокольники и встретили приятелей. Весенний вечер был теплым и светлым. Сидя за столиками под открытым небом, мы ели шашлык, пили пиво и наслаждались вечером, а вокруг нас прогуливались сотни москвичей.

Когда мы собрались уходить, началось обсуждение, по какой линии метро ехать домой. Я ничего не понимала. «Мы с Сергеем едем из Сокольников до Садового кольца, а потом до Добрынинской. Проще простого», — сказала я.

Оказалось, что разговор не о том, как каждому нас поскорее попасть домой. Разговор идет о том, какой путь нам выбрать, чтобы как можно дольше ехать в метро всей компанией.

В России самое важное — быть вместе. Общение с друзьями и близкими настолько главнее всего остального, что даже не воспринимается как приоритет. Понятия quality time [4] не существует — русские бы его не поняли. Ведь в жизни мы и так всегда рядом с любимыми людьми, а на работу ходим, чтобы было на что жить.

Когда тебя приглашают в гости в русский дом, это редко бывает формальной вежливостью. Приглашают тебя искренне, и хозяева бурно радуются, когда гости появляются в прихожей. Русские любят принимать гостей, потому что это означает долгий веселый вечер с друзьями — лучшее, что может быть на свете. Почти само собой разумеется, что гости должны заночевать у хозяев, иначе вечер закончится слишком рано.

Лично я люблю просыпаться в собственной кровати, поэтому после московских дружеских вечеринок обычно еду домой. Каждый раз мне приходится мягко, но настойчиво выскальзывать из объятий хозяев. Сердце сжимается при виде их физиономий, когда я одеваюсь: они огорчены и разочарованы, даже если часы показывают пять утра и мы болтали без умолку десять часов подряд. А как здорово было бы и проснуться вместе!

Обычно русские хозяева принимают гостей, выставив на стол закуски (состоящие, например, из разных салатов, нарезанного языка и ветчины, макрели в банке, сыра, колбасы и всего, что найдется в холодильнике), сок, вино и водку. Потом все садятся и общаются. Общаться означает беседовать друг с другом не умолкая и громко. Русские терпеть не могут молчать. Этим они похожи на американцев, но тут есть очень существенные отличия.

Однажды на каком-то свадебном ужине меня посадили за стол рядом с американцами. Через три часа я не знала, куда деваться — американцы говорили, говорили и говорили. Как только замолкал один, вступал другой. При этом главным казалось не что говорить, а только бы не замолчать. Американцы говорили обо всем подряд, лишь бы заполнить тишину. Если уж совсем ничего нельзя было придумать, то начинали описывать свой последний поход в супермаркет. В конце концов я так устала и стала такой рассеянной, что вечеринка превратилась в героическую попытку сделать вид, что мне интересно.

Русские тоже говорят много и охотно, но они крайне редко описывают походы в супермаркет. Русские говорят о жизни, о любви и смерти, о друзьях и врагах, родных и близких, о войне, насилии и ужасах, о литературе, поэзии и призраках, о пожарах, катастрофах и китайской мифологии. Они никогда не говорят о приземленном. Они всегда увлечены и захвачены темой беседы.
Прежде всего, они очень любопытны. Если ты — единственный финн за столом, приготовься к тому, что тебя забросают вопросами. В чем секрет линии Маннергейма? Почему ты говоришь по-шведски, ты же родилась в Финляндии? Почему в Финляндии все так тихо, спокойно и хорошо устроено? Почему у вас такие гладкие дороги? Как здорово, что Финляндия решила не вступать в НАТО! Мы, конечно, знаем, что это мы начали Зимнюю войну, но следующая война была вашей ошибкой!

Русские на удивление хорошо знают Финляндию и финскую историю. Это также означает, что у них есть сложившиеся взгляды на нас. Взгляды, которые они не склонны менять, но о которых спорят с величайшим наслаждением.

Русские задают и вопросы, которые в Финляндии сочли бы бестактными и невежливыми. Ты веришь в Бога? Когда вы с приятелем заведете ребенка? Почему ты не красишься — накрашенная ты была бы гораздо симпатичнее?

Не хочешь отвечать — можешь совершенно спокойно не отвечать, но не думай, что тебя оставят в покое. Сама я научилась ценить русскую прямоту, потому что она помогает избежать многих проблем.

Русские напрямую спрашивают о вещах, о которых финны только думают. Русские задают подобные вопросы, потому что действительно хотят знать ответ. Так можно узнать что-то важное о собеседнике из первых уст, а не ждать, пока информацию донесет до тебя кто-нибудь другой.
Только в русских компаниях люди бывают видимо потрясены, когда я рассказываю о своей старшей сестре, которая скоропостижно умерла в девятнадцать лет. Собеседники тут же спрашивают, от чего она скончалась. Они дают мне рассказать всю историю об инфекции, менингококках и о том, как ужасающе быстро наступил конец, о скорби, потере, боли. Потом мы по русскому обычаю пьем за умерших, то есть поднимаем стаканы не чокаясь и пьем водку в молчании.

После этого мы меняем тему. Нет смысла говорить о горестях весь вечер, но печаль и радость в дружеском общении одинаково ценны.

Так меня принимают в компанию — мои радости, мои печали, всю меня как я есть. Русские всегда готовы принять тебя и не пасуют перед темами, на которые финны никогда не говорят и которых особенно избегают во время всеобщего веселья. В России жизнь во всем ее многообразии — часть общения. Люди смеются и плачут вместе, не придавая этому слишком большого значения.

Общение в России настолько важно, что внешние обстоятельства перестают иметь значение. Несколько раз мне случалось жарить шашлык в холод и под дождем — если мы решили отправиться в парк на шашлыки, то мы так и делаем, независимо от капризов погоды. Мои призывы перенести праздник под крышу никогда не находили отклика. Попе мокро? Подстели пакет! Замерзла? Выпей водки и пой — моментально почувствуешь себя лучше!

Выражение «хорошо сидим» — самое русское выражение из всех, что я знаю. Так говорят, когда сидишь в компании хороших друзей, с тарелкой закусок и стаканом водки. Короче, когда тебе действительно хорошо.

Когда русские друзья выпивают вместе, то первый тост чаще всего бывает «за встречу». Обычно так говорят, когда люди не часто видятся. Другой обязательный тост — за хозяйку; гости пьют «за Машу» или «за Таню», которая так замечательно все устроила. К тому же почти всегда принято пить за женщин. Мужчины — участники застолья пьют стоя. Однако женщины никогда не провозглашают тостов за мужчин, ибо мужчины не должны претендовать на то, чтобы их превозносили и боготворили.

Есть еще устаревшие коммунистические тосты, например, «за мир во всем мире» или «за дружбу народов», но младшее поколение редко провозглашает их. Молодые же русские придерживаются традиции, когда каждый участник застолья в течение вечера произносит небольшую речь. Речи похожи одна на другую — их начинают благодарностью хозяевам вечеринки за великолепный ужин и заканчивают славословиями всем сидящим за столом и выражением радости по поводу того, что благодаря милому капризу судьбы «мы сегодня собрались здесь все вместе».

Значение слова в России велико, и не нужно обманываться тем, что речи почти одинаковы. Они искренни. В России важно высказываться вслух, выражать свое восхищение, радость, переживания. Это часть общения, вещество, которое удерживает людей вместе.

Русским детям рано прививают традиции этой устной культуры. На русской свадьбе существует традиция: каждый гость должен произнести перед молодой парой небольшую речь, и эта традиция распространяется даже на детей. Я несколько раз видела, как русские лет восьми или девяти произносят речи перед публикой, состоящей человек из ста. И с честью справляются с задачей. Естественно, дети повторяют фразы, услышанные от взрослых, так что дело не в каком-то особом таланте. Но суть в том, что дети рано понимают: принято, чтобы человек что-нибудь сказал. Поэтому русские школьники совершенно по-другому ведут себя и выступают перед публикой, нежели финские.

Русский коллективизм также подразумевает, что совместные проекты реализуются демократично. Поехать куда-то с русскими друзьями — испытание для финна, который привык сам решать, что он хочет сегодня посмотреть и чем заняться. Когда финны отправляются куда-то вместе, для них не проблема разделиться, если они хотят увидеть каждый свое. В русской компании все должны держаться вместе — всегда и везде.

Так что посмотреть успеваешь не больше одной достопримечательности в день. Сначала все собираются, что, естественно, процесс, сильно растянутый во времени, так как большинство хронически опаздывает. В течение дня едят, пьют кофе, ходят в туалет, и решение по каждому из этих пунктов принимается коллективно. Под конец решают, в каком ресторане ужинать вечером. Все это сопровождается громогласными дебатами и ожесточенными спорами.

Финны частенько посмеиваются над пристрастием шведов к принятию совместных демократичных решений. Русские тоже все решают вместе, но они не так организованны, как шведы. Русские гораздо интереснее — они не боятся конфликтов и мгновенно преисполняются воинственным духом, если понимают, например, что ужин в ресторане накрылся медным тазом. Конечно, это удлиняет процесс принятия решений и делает его неэффективным — но зато придает ему яркости и веселья.

Однажды мы с моими петербургскими друзьями отправились в Швейцарию покататься на лыжах. Мы жили в Женеве и каждый день ездили на какой-нибудь лыжный курорт. За рулем был Коля, который работает на «Рено» в Париже. Там он усвоил западные привычки. «Моя машина отправляется в десять утра. Кто опоздает, тому придется сидеть дома», — объявил Коля.

Он обожает кататься на лыжах и знал, что единственный способ заставить людей являться вовремя — это пригрозить им. Я, будучи финкой, совершенно нормально восприняла то, что пассажиры должны подстраиваться под шофера. Остальные же посчитали Колино требование чуть ли не бесчеловечным. Неужели действительно придется так страшно нервничать каждое утро?

Больше всех возмущалась и беспокоилась его сестра Анна. «Брат во Франции стал таким невежей. Господи, как стыдно», — вздыхала она.

Русские помешаны на юбилеях и на том, чтобы отмечать общественно значимые события. Совершенно нормально развешивать в аэропорту огромные плакаты, поздравляющие аэропорт с днем рождения, вроде «С днем шестидесятилетия, дорогой аэропорт!». В Москве улицы каждую осень увешаны плакатами, поздравляющими «наш любимый город» с днем рождения.

Как-то я зашла в одну московскую школу, где на стене был список праздничных дат. Я насчитала 15 разных праздников, а потом бросила. Среди прочего в этой школе отмечали: День пожилого человека, День музыки, День животных, День учителя, День почты, День Императорского Царскосельского лицея, открытого в 1811 году, день школьных библиотек и День ООН.

Праздник — это просто способ собраться вместе по определенному поводу и ощутить свою принадлежность к предмету праздника. Поэтому нет ничего странного в том, что праздники в России так популярны и многочисленны. С отменой устаревших праздников тянут до последнего — таков, например, день Октябрьской социалистической революции, 7 Ноября. Этот день был официальным торжеством до 1994 года, когда Ельцин решил, что его следует переименовать в День согласия и примирения. Русские осмеяли это непонятное определение, но ничего не имели против того, чтобы сохранить лишний выходной. День согласия и примирения отмечался до 2005 года.

В 2005 году Кремль объявил, что название праздника снова нужно изменить. Теперь он называется День народного единства, и празднование его перенесено с 7 на 4 ноября. Дело в том, что Кремль понял, что день Казанской иконы Божьей Матери — одной из главных святынь Русской Православной Церкви — очень близок к 7 ноября. Богоматерь Казанская была главной небесной покровительницей русских войск, когда они 4 ноября 1612 года изгнали поляков и казаков из Москвы. Таким образом, из путаницы разнообразных исторических событий мне удалось выудить 4 ноября — День, ставший официальным российским праздником.

Русский коллективизм вызывает прежде всего симпатию, в особенности потому, что он порождает множество прекрасных явлений. Одно из самых лучших его следствий — культурная общность, подобную которой я нечасто видела у других народов. В России культура, поэзия и литература встроены в жизнь. Никакой не стереотип, а совершеннейшая правда, что все читают Пушкина в школе и к тому же большинство в состоянии цитировать его. И не только Пушкина — Русская литература настолько важный предмет в школе, что большинство моих русских ровесников знают всех крупных классиков и вовсю цитируют Некрасова или Блока. Это относится не только к тем, кто интересуется культурой, но и к тем, кто не открывал книгу с тех пор, как закончил школу.

«Аня, если русская женщина коня на скаку остановит, то ты, наверное, лося остановишь», — сказал мне как-то Илья. Я не могла понять, что он имеет в виду, пока моя учительница русского языка не объяснила мне, что это стихи Николая Некрасова. В поэме «Мороз, Красный нос» он воспевает русскую женщину: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет».

Илья — бизнесмен, у которого нет времени на поэзию, но он ходил в русскую школу. Поэтому он литературно образован — так же, как большинство других знакомых мне русских.

Русская культура безгранично богата и животворна. Ее вклад в мировую литературу неоценим. Я уверена, что одна из причин этого именно в коллективизме. Он формирует общество, где одни и те же произведения читаются достаточно большим числом людей, благодаря чему вокруг литературы возникает живая дискуссия. Классики в России — это настоящие классики, а не нечто, существующее только в энциклопедии: люди действительно читают их произведения. Это придает им больший вес, чем многим западным классикам.

У всех есть свой собственный опыт чтения Толстого, Достоевского, Гоголя, Бунина, Булгакова.

Всем известны одни и те же стихотворения, классики, их персонажи и содержание произведений. Вокруг них продолжаются вечные споры, порождающие новую литературу, новые мысли, новых классиков. Это плодороднейшая среда для новых писателей.

Раскольников Достоевского, доктор Живаго Пастернака и Душечка Чехова — все эти персонажи знакомы русским и стали понятиями. Например, в рассказе Чехова «Душечка» говорится о женщине, которая не может жить без любви и которая полностью растворяется в своих мужьях так, что в Финляндии это восприняли бы почти как безумие. В России она, напротив, считается героиней, это тип женщины, который, увы, слишком редко встречается в наши дни. Я видела передачу, в которой писатели и журналисты воодушевленно обсуждали типаж Душечки и то, есть ли у него будущее в России. Меня поразило, что русские все еще настолько живут в своей классике, что обсуждение созданного Чеховым в XIX веке персонажа может пробудить такие страсти.

В советские времена все читали одни и те же книги и смотрели одни и те же фильмы. К счастью, качество литературы и кино часто оказывалось высоким. К тому же люди читали книги и смотрели кино довольно часто — больше занять себя было особенно нечем. Я не могу отделаться от мысли, что такое погружение в культуру сделало русских более терпимыми к многим явлениям человеческого общежития по сравнению с нами, финнами, которых последние пятьдесят лет выдерживали в несложном англосаксонском растворе.

Русским в мире нет равных в обсуждении вопросов человеческого существования, жизни и судьбы. Им удается найти слова для явлений и человеческих характеров, которые я раньше только предчувствовала. До своего приезда в Россию я не понимала, сколь нечувствительны мои рецепторы и узок диапазон, когда надо понять и объяснить окружающий мир.

Здесь же нужно сказать и о том, что русские очень хорошо умеют «читать» людей — способность, которую они довели до совершенства. Русские умеют быстро определить, что за человек стоит перед тобой. Поэтому от русских друзей или коллег сложно что-то скрыть — они моментально догадываются, в чем дело.

Пользу безупречно чувствительных русских рецепторов я ощутила, будучи новоиспеченным московским корреспондентом. Мой русский был тогда еще не очень хорош, и мне зачастую трудно было найти нужное слово. Однако наши русские сотрудники понимали, что я хотела сказать. Они смотрели на мое лицо, жесты, и им все становилось ясно. Умение русских задействовать в общении не только слух — совершенно на другом уровне, чем у финнов.

Водка — неотъемлемая часть русской культуры. Употребляемая умеренно, водка становится транслятором культурных кодов. Церемонии, во время которых пьют водку, нередко бывают в высшей степени прекрасными и торжественными. Когда входишь в русский дом, садишься в маленькой кухоньке и хозяин разливает водку по стопкам, чтобы выпить за знакомство, возникает теплое, доверительное и очень русское чувство, которого я не хотела бы лишиться.

Русские хозяева чувствовали бы себя весьма неуютно, если бы им нечего было предложить гостям. Если вы никогда раньше не встречались, то можно рассчитывать, что на столе появятся маленькие прозрачные стаканчики — рюмочки, чтобы выпить за новоприобретенное знакомство. Русский, который хочет выпить с тобой водки, дает понять, что настроен дружески. Лучший способ подружиться — выпить вместе.

Поэтому так трудно отказаться, когда русский человек предлагает тебе выпить водки.

Однажды мы с норвежскими приятелями отправились прокатиться по Подмосковью. Приехали на Бородино, поле боя, на котором в 1812 году армия Наполеона схлестнулась с войсками легендарного русского генерала Кутузова. Возле одного из многочисленных памятников собралась свадьба, чтобы по традиции сфотографироваться и выпить за молодых. Как только компания заметила нас, к нам направился шафер с бутылкой водки и пластиковыми стаканчиками — радостный, напористый и краснощекий, он хотел, чтобы чужеземные гости тоже выпили за молодую пару.

Все трое моих приятелей по очереди отказались — первый был за рулем, второй принял сильное болеутоляющее (у него болела спина), а третий не пил крепких напитков. Бедный шафер ничего не понимал. Я спасла положение, быстро выпив свой стаканчик. Отступить — значило бы обидеть ждущую молодую пару. В России не существует простительной причины, чтобы отказаться пить за важные вещи, например за счастье молодых.

Разумеется, молодые и их гости снабдили меня и бутербродом с колбасой. Русские никогда не пьют водку на пустой желудок. С бутылкой и прозрачными стаканчиками всегда соседствует блюдо с колбасой или сыром, солеными огурцами, ветчиной или оливками. Без закуски можно сильно опьянеть, а смысл совсем не в этом. Чтобы поддержать организм, надо поесть. Ведь пить водку вместе означает общаться, смеяться, беседовать, петь, танцевать, ссориться и снова мириться — а не напиться настолько, чтобы уснуть или стать агрессивным.

За несколько лет в России я приняла участие в сотнях праздников, ужинов и водкопитий. Не могу припомнить ни одной драки или какого-то подобного проявления агрессии, которые в Финляндии бывают последствием возлияний номер один.

Это не означает, что русские всегда пьют умеренно, умеренность соблюдается не всегда. Выпившие изрядно мужчины — это нормально (женщины, наоборот, напиваются редко), стыдиться здесь абсолютно нечего. Как и того, что на следующее утро от человека может попахивать спиртным на работе. Но опьянеть — вовсе не означает стать агрессивным, скорее неумеренно дружелюбным. Ведь русские мужчины и в трезвом виде ничего не имеют против того, чтобы обниматься и целоваться.

Водку пьют не только для того, чтобы прийти в хорошее настроение. Водка имеет также сакральное значение и исправно употребляется, чтобы отмечать самые разные события. Пьют за окончание учебы, когда покупают автомобиль или привозят новый диван либо стереоустановку. Существует традиция: сдав последние экзамены в университете или институте, окунуть диплом в водку. Новый автомобиль крестят шампанским.

Когда надо найти повод для праздника, фантазия бывает безгранична. Нет такой покупки, которая была бы слишком мелкой, чтобы ее не обмыть, как это называется по-русски. Обмывают новое кресло, велосипед или мобильный телефон, то есть вместе с хорошими друзьями пьют в честь покупки.

Когда мы с моим тогдашним парнем купили новый телевизор, его приятели и родственники несколько месяцев напоминали нам, что пора бы «обмыть» новый телевизор. «Повод всегда есть», — говорил мой парень смеясь.

«Водка» — это уменьшительная форма от слова «вода». Многие русские считают водку значительно менее вредной для здоровья, чем прочие алкогольные напитки. Водка чистая, и в ней нет химикатов — это утверждение я часто слышу от своих русских друзей, особенно от тех, кому за пятьдесят. Я знаю многих русских, которые пьют только водку: они считают, что водка не так вредит организму, как пиво или вино.

В компании всегда бывает человек, который разливает водку или вино. Женщины стараются вообще не прикасаться к бутылке. Когда все садятся за стол, русские женщины ждут, когда мужчины нальют им водки: пока мужчина не нальет, женщина ничего не пьет. Налить себе она тоже не просит, это неприлично. Не так важно, кто из мужской компании разливает спиртное, это не обязательно хозяин, это может быть любой из сидящих за столом мужчин.

То же самое касается открывания винных и шампанских бутылок. По моему разумению, я неплохо справляюсь с этой задачей, но ни один русский мужчина не позволит мне открыть бутылку самой, даже если мы сидим у меня на кухне.

Казаки, воплощение традиционной русской культуры, пьют водку, выставив локоть. Этот обычай распространился благодаря старинной кавалерийской культуре. Раньше казак всем делился со своей лошадью, и она тянула морду, когда ее хозяин совал что-нибудь себе в рот. Поэтому локоть выставляют, чтобы отодвинуть воображаемую лошадь.

К другим алкогольным напиткам вроде пива и вина у русских гораздо более прозаическое отношение. Ничего нет сакрального в том, чтобы выпить пива, которое рассматривается скорее как напиток, утоляющий жажду, а не как алкогольный напиток.

В конце недели в парках часто встречаются компании попивающих пиво подростков. Лавочка — друг молодежи: из-за высокой квартплаты многие живут с родителями, пока им не исполнится основательно за двадцать. Естественно, никто из ребят не хочет целоваться в гостиной на диване, когда мама с папой дома.

В этих подростковых компаниях часто пьют пиво или водку с соком из пластиковых стаканчиков. Хотя русские подростки весьма охотно употребляют спиртное, я редко вижу, чтобы они, напившись вели себя так же буйно, как, например, их ровесники из Хельсинки. Пьяные в стельку подростки, которые шатаются по центру и мочатся посреди улицы, — довольно частое зрелище вечером пятницы или субботы почти для любого среднего финского города. Русским же подросткам совсем не интересно агрессивно орать, разбрасывать бутылки или справлять естественные потребности на тротуаре. Вместо этого они часто сидят рядышком, играют на гитаре и поют. По мне, их благовоспитанность просто бросается в глаза.

Я полагаю, что причина этому одна: многовековая культура употребления водки в России. Речь идет именно о культуре, не больше и не меньше. Абсолютно каждый знает, как вести себя во время застолья и на лавочке в парке, потому что люди собираются, чтобы выпить и повеселиться вместе, с акцентом на «вместе». Коллективистская русская культура одерживает убедительную победу над индивидуалистической финской, равно как и над этой депрессивной манерой пить в одиночку.

Русские очень практичны. У моей хорошей подруги Кати есть дача. Дача находится в Зеленогорске, бывших Териоках, на Карельском перешейке. Она стоит на заросшем холме, утопая в яблонях и сливовых деревьях, смородиновых кустах, цветах, которые никто не сажал, и высокой нестриженой траве. Домик выкрашен зеленым, окна с резными рамами, а неровный пол не внушает доверия — как на большинстве русских дач. Вокруг разбросано около пятидесяти других дач, все деревянные, с замысловатыми пристройками, без единого прямого угла, окруженные зелеными садами и маленькими четырехугольными делянками с картошкой и кабачками.

То есть все дачки, кроме новых, возведенных за последние пятнадцать лет. Эти дачи высотой в несколько этажей построены из камня или кирпича и окружены крепкими заборами с колючей проволокой, вместо выросшей сама по себе живой изгороди. За забором вы не найдете ни аккуратных деляночек, засаженных картошкой, кабачками и крыжовником, ни грядок с клубникой или луком. Здесь надлежит находиться бассейну и лужайкам с коротко подстриженной травой.

Катя не имеет ничего против того, чтобы устроить свою дачу так. Но этому не бывать, пока решения принимает ее папа Игорь. Дача — его царство, и здесь он занимается любимым делом — возится с машиной, починяет и ремонтирует.

В сарае, в гараже, в саду, на участке возле дома лежат они. Сокровища Игоря. Два-три десятка оконных стекол, из которых можно соорудить теплицы. Металлические прутья. Жестяные трубы. Обрезки досок. Раковины. Старые двери. Раскладушки. Пластмассовые тазы. Холодильники.

Эти предметы — гордость Игоря. Он сам собрал их в поте лица своего, в том числе роясь по помойкам и в брошенных домах. Особенно удачная находка — железная лестница, обнаруженная на старой военной базе. Лестница оказалась тяжким испытанием — она не влезла в машину, и Игорю пришлось транспортировать ее домой на двух велосипедах при помощи своего в высшей степени недовольного и сопротивляющегося зятя. Происходило все это ночью, так как Катин папа не был уверен, что забрать лестницу с военной базы действительно можно.

Металлолом Катин папа использует для своих строительных проектов. Их много, большинство — неоконченные. Удовольствие — в процессе, а не в результате. Так проводят на даче свои дни многие русские мужчины, то возясь с машиной, то принимаясь за новую полупостроенную теплицу, то за пристройку. Время от времени они заглядывают друг к другу на чашку чаю или на рюмочку водки.

Дача — мир русских мужчин. Здесь, вдали от назойливых баб, которые устанавливают порядки дома, они могут быть собой. В большинстве знакомых мне русских семей мужа редко можно застать дома в выходные, во всяком случае, не с апреля по октябрь. Он на даче. Жена проводит время с подружками или отправляется на юг — у мужа нет ни малейшей потребности мотаться туда-сюда. Он садится в машину, едет на дачу и принимается мастерить что-нибудь в свое удовольствие — тихий, сосредоточенный и счастливый.

К сожалению, собирательство Игоря вредит миру в семье, ибо Катя — современная русская женщина и не желает собирать и хранить все подряд. Она бы предпочла иметь красивую дачу с аккуратно подстриженной лужайкой. Они с мужем и в самом деле построили рядом с дачей новый дом и провели туда водопровод и электричество, чтобы можно было и на даче жить нормально. Но собранное Игорем осталось на месте. «Папа все время притаскивает новый хлам. Этому конца не будет!» — говорит Катя.

Однажды она пригнала на дачу грузовик, чтобы избавиться от металлолома. Когда папа узнал об этом, он в ту же минуту ринулся на поиски своих сокровищ. Кое-что он спас, в том числе лестницу, которая, по счастью, не влезла в кузов.

Теперь почти вся семья перебралась в новый дом. Это замечательно, потому что старый дом можно использовать в качестве склада для собранного Игорем хлама.

«Дом надо снести, на его месте можно устроить газон!» — говорит Катя папе. Папа не отвечает. Он склонился над своей «Таврией» и копается в ней. Машина бастует уже несколько недель, но Игорь отказывается позвать механика. Подобно большинству русских мужчин, он умеет починить автомобиль самостоятельно — ведь это старая советская машина, которую всякий русский старше сорока знает вдоль и поперек.

Возле «Таврии» припаркован «Лексус» зятя. Ему неинтересно ни ездить за границу, ни строить удобные дачи, ни покупать дорогие автомобили. А интересно ему собирать всякие пригодные вещи и делать из них что-нибудь полезное.

Конечно, это искусство начинает исчезать, но русские все еще великие мастера сделать что-то из ничего. Из старых пластиковых бутылок можно изготовить ковшики, жестянки обрезают и сажают в них цветы. Отслужившие свой срок отопительные батареи зарывают в землю и используют в качестве коврика возле входной двери. Старые морозилки отлично подходят для того, чтобы держать в них яблоки. Эта изобретательность отчетливо проявляется на дачах, где русские с особой охотой используют все, что попадется под руку.

Способность смастерить что угодно из чего угодно, безусловно, делает русских невероятно находчивым и изобретательным народом. Русские вообще страшно практичны. Они практичны не по-фински, практичны в том, чтобы решать проблемы по мере их возникновения, не прибегая к окончательным, постоянным решениям. Русские дачи — хороший тому пример. Их никогда не достраивают до конца, и это дает возможность оформить их с большой фантазией. Всегда бывает забавно показывать русские дачи финским инженерам, которые с раскрытыми ртами инспектируют эти неправдоподобные, в финских глазах совершенно поразительные постройки — с безумными пропорциями и своеобразными пристройками.

Другой пример как раз автомобили. Лучшее свойство машины «Жигули», предмета всеобщего глумления, — это то, что любой нормальный российский мужик сумеет устранить обычные неполадки самостоятельно. Ведь автомобиль полностью механический, там нет никаких электронных тонкостей. У русских вообще редко опускаются руки, когда что-нибудь ломается, — они привыкли к неработающим вещам. Время от времени все приходится ремонтировать. Очень редко вещи ремонтируют основательно — например, в русской ванной может быть полно временных приспособлений, изобретенных хозяином.

Я часто думаю: в чем причина этого русского нежелания решить что-то окончательно? Оно проявляется во множестве ситуаций. Например, мои русские друзья не склонны назначать встречи заранее. Вместо того чтобы решить «встречаемся завтра в восемь вечера в „Пропаганде'», мы договариваемся «созвониться завтра после обеда и решить, где и когда мы встречаемся». Если о чем-то уже договорились, надо обязательно перезвонить в день встречи и еще раз уточнить, что договор в силе. Иначе может вдруг оказаться, что планы изменились, и тогда пеняй на себя, если явишься на встречу, не удостоверившись, что твой приятель или приятельница действительно свободны.

Это я могу объяснить себе только тем, что у русских резкие повороты есть часть повседневной жизни. Русская готовность к любым изменениям в жизни делает её гораздо более гибкой и оставляет больше пространства для маневров. В общем и целом это практично: поскольку случиться может что угодно, не стоит ничего железно планировать заранее.

Русские даже путешествовать любят без какого-либо проработанного плана. Выражение «мы решим на месте» лучше всего описывает, что обычно бывает, когда едешь куда-нибудь с русскими друзьями. Они хотят просто отправиться в путь и посмотреть, как будут развиваться события. Тогда будет проще приспособить собственные планы к создавшимся обстоятельствам.

Русские невероятно ловко используют вещи, которые многие жители Запада просто выбросили бы. Им удается решать проблемы дома, в машине и на даче, не вызывая водопроводчика и не отправляя автомобиль в мастерскую. Конечно, в большинстве случаев это временные решения, но вообще они работают, пока отремонтированная штуковина не сломается снова. Тогда владелец придумывает что-нибудь еще.

В этой способности я вижу целеустремленность и рационализм, свойственные русской натуре. Что касается того, чтобы построить дом, отремонтировать автомобиль, посадить картошку и закрепить трубу — тут русские справляются в обстоятельствах, при которых финны опустили бы руки. Не говоря уж о прочих жителях Западной Европы.

Мне кажется, причина в том, что русские гораздо лучше нас умеют сосредоточиться на главном, когда прижмет по-настоящему. К тому же у них лучше развита фантазия и они свободны от предрассудков, если надо испробовать какое-нибудь мелкое изобретение. Пока не попробуешь, не узнаешь, работает оно или нет. Конечно, финны при виде подобных русских изобретений часто качают головой. Но кому это интересно, пока изобретения оправдывают себя.

Россия полна смыслов, которые надо вычитывать между строк, невысказанных соглашений, нюансов и иерархии, которые надо научиться видеть и понимать. Короче говоря, страна, на понимание которой требуется немало времени, ибо сначала нужно преодолеть несколько слоев истории.

Россия — страна, не похожая ни на одну другую. Это раздражает многих иностранцев, ибо, по их мнению, такое отношение делает невозможным сознание в России хоть сколько-нибудь функционирующей демократии.

Россия не такая, как европейцы или американцы. Россия никогда не станет такой, как на Западе. И попытки понять Россию исключительно с западной точки зрения никуда не приведут.

Многим западным наблюдателям осознание этого дается с трудом. Отчасти из-за прочно установившегося мнения о том, что в 1990-е годы Россия встала на путь демократии, от которого потом отказалась. Но также — и в первую очередь — из-за известного раздражения тем, что русские упорно отказываются принять западные ценности.

Большинству русских не хочется никакой западной демократии. «Демократия» — бранное слово, которое в первую очередь ассоциируется с хаосом ельцинского правления.

После этого хаоса, с началом 2000-х, к русским стало возвращаться нечто, чего они лишились с крушением Советского Союза и без чего им потом пришлось жить практически все 90-е. А именно — уверенность в себе. Гордость за свою страну. Понимание того, что Россия может очень многим гордиться. Веру в будущее. Что появляется российская сверхдержава, каким был Советский Союз. Возрождается Империя.

Глубокая, теплая, сильная и живая русская культура прошла через бесчисленные круги ада. Ее мучили, ломали, избивали и подвергали бесконечному систематическому разрушению. Но не сломили ее.

Однажды июньским днем я совершала пробежку вдоль Москвы-реки; на мне были кроссовки, шорты и футболка. Было тепло и солнечно, почти душно. Единственное место, где в Москве можно побегать, — это парки или берег реки, на улицах бегать невозможно. Там слишком много машин, выхлопных газов и легкоранимых прохожих.

У причала напротив стадиона «Лужники» несколько мужчин с длинными удочками ловили рыбу. «Да у них что-то с головой, у этих русских, — подумала я. — Ловят рыбу в Москве-реке, где полно кишечных палочек».

Когда я приблизилась к рыбакам, один из них заметил меня. Он стоял, поглощенный любимым делом, залитый солнцем, веселый, окруженный друзьями. Все они собрались здесь вовсе не ради рыбалки, а ради общения. Мужчины уставились на молодую женщину, которая, раскрасневшись и отдуваясь, неслась, будто ей позарез нужно куда-то успеть, хотя перед нею все благословенное воскресенье.

«Девушка, вы что, с ума сошли? — крикнул рыбак насмешливо, но дружелюбно, — Бегать по такой жаре! Куда торопитесь-то?»

Я побежала дальше, едва сдерживая желание от души расхохотаться.

Так-то, сама напросилась.

© Лаурен Анна-Лена





Наш Telegram @VerrDi для настроения
Наш Instagram - @oppps_verrdi для улыбок


Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Архивы
© 2017   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //