Сестра, мужайся


В жизни каждого мужчины рано или поздно, так или иначе, но открываются врата в личную прижизненную преисподнюю под названием Кризис Среднего Возраста. То есть это мужчине кажется, что он пройдет через ад. На самом же деле все круги ада предстоит пройти тебе. Ровно в тот самый момент, когда у твоего милого начнется ЭТО. Мужайся, сестра!

Кризис среднего возраста может покарать твоего милого в любой момент и никто не предскажет тебе, когда именно. Психологи на вопрос «Когда рванет?!» дают расплывчатые ответы в духе «Как правило, после 40 лет, но необязательно, потому что все индивидуально». И это значит следующее: если у тебя есть мужчина — то ценный пушной зверь уже вышел на тропу войны. По твою душеньку.

Первый, но отнюдь не самый безобидный симптом, который ты заметишь, — ипохондрия. Настоящая ипохондрия, а не привычный тебе моноспектакль «У меня насморк и 37.2, зови детей, прощаться буду». О, нет. Мужик начнет на глазах чахнуть, дохнуть, чесаться, как шелудивый пес, и старательно выискивать у себя страшные болячки. И ты поверишь, что они у него правда есть. Потому что нет дураков добровольно носить в поликлинику анализы, глотать шланги у гастроэнтеролога и сдавать мазки из нежных мест. Если эти дураки не умирают, конечно. Значит, с ним правда что-то не так!

Именно. У него начинается кризис. Он, считай, впервые осознал, что действительно смертен, нашел у себя все симптомы скорой безвременной кончины и пытается оттянуть неизбежное. И это, в сущности, было бы даже хорошо (хоть обследуется), если бы не одно но: верная спутница ипохондрии — депрессия. Не та, что клиническая и лечится у психиатра, а та, за которую его хочется больно стукнуть. Потому что он ноет, ноет и ноет. Потому что холодно или жарко, пятница или понедельник, в офисе интриги, а в борще лавровый лист. И во всем этом виновата ты, между прочим. Как ты вообще смеешь улыбаться, когда он так страдает?

Впрочем, с его нытьем еще можно как-то смириться, а с необоснованной агрессией — уже не очень. «Не так сидишь, не так свистишь, низко летаешь!» — это оно. Впрочем, твое счастье, если он будет бросаться только на тебя. Нет, мы не шутим, это правда твое счастье. Потому что тогда тебе, возможно, не придется за него краснеть. Но это, прямо скажем, вряд ли. Скорее всего, тебе придется извиняться за него перед работниками ЖКХ и утешать приподъездных бабушек. Потому что в соцсоревновании «Нахами ближнему своему» мужчине в кризисе равных нет. Он даже заслуженных гардеробщиц и охранников в супермаркете заборет, как детишек.

При этом на роль его персонального Иудушки будешь назначена именно ты: это ты его никогда не понимала, всегда обижала и, наконец, вероломно предала! Как ты могла, о, коварная! Нет-нет, не оправдывайся, мы-то знаем, что ты ничего такого не делала — ну, почти. А вот он помнит, как ты в далеком 2007-м не пустила его на мальчишник к Андрюхе (потому что рожала), в 2012-м выбросила его любимый свитер (вернее, его останки, потому что он пролил на него аккумуляторную жидкость), а вот буквально вчера ты бессердечно спихнула его с супружеского ложа и выгнала в ледяную апрельскую ночь. Нет, это не потому, что собака просилась на улицу. Это чтобы его унизить!

И если от его придуманных обид ты как-то сможешь отвертеться, то паранойю и галлюцинации тебе придется разделять со своим милым, хочешь ты того или нет. Ведь кругом враги, а он один в поле воин. На работе его подсиживают, в магазинах продают генномодифицированные печеньки, а ты ему изменяешь. Да-да, он уже прошерстил твой телефон и взломал почту. Там ничего нет — это значит, что ты точно ему неверна. Слишком хорошо заметаешь следы, коварная!

Примерно к этому этапу ты окончательно выдохнешься и решишься если не на развод, то на грандиозный скандал точно. Ха-ха, не успела! Кризис уже перейдет в стадию фатализма и рефлексии: «Хочу ли я, могу ли я, тварь ли я дрожащая, а впрочем — не все ли равно, все там будем». Теоретически этот этап должен дать тебе некоторую передышку, но практически все станет только хуже: поскольку довольно сложно просто так взять и вскрыть собственные метафизические потроха, твой милый обратится к опыту старших товарищей. И это значит, что вы теперь будете смотреть только артхаус, слушать только Оксимирона или Летова и читать Кастанеду. Вслух. Перед сном. По ролям. Очень рекомендуем запастись шоколадом и алкоголем. В критической ситуации запирайся на кухне, баррикадируй дверь, открывай вино, включай Шевчука и звони маме. Она приедет и спасет.

Уточняем: сама ты никак не спасешься, потому что с работы он давно уволился («Это не то, о чем я мечтал всю жизнь!») и вы живете на твои. Так что денег на такси и караоке у тебя нет.

В какой-то момент тебе покажется, что пациент выздоравливает: к нему вернется уверенность в себе и желание сворачивать горы одной левой. И он, поверь, это сделает. Проблема только в том, что все прошлые свои достижения он уже старательно обесценил и не намерен теперь повторять ошибки прошлого. В переводе на человеческий это значит, что на работу он так и не устроится, но наверняка получит какой-нибудь завалящий утешительный диплом в соревнованиях по триатлону, подледной ловле или скоростному выкуриванию вейпов. И будет этим гордиться, да. А вот о том, что за квартиру он не платил уже 4 месяца, твой кризисный котик деликатно умолчит.

В этот момент ты поймешь, что срочно нужно кого-то спасать — либо себя, либо его. И, увы, у нас для тебя есть неутешительные новости: спасти его не получится, потому что он впадет в социопатию и мизантропию. Проще говоря, станет таким брюзгой, что не выдержишь даже ты. И шутка про то, как забить человека насмерть чайным пакетиком, уже не покажется тебе смешной, потому что станет чистой правдой: теперь ты на это способна. Хуже то, что на это, оказывается, способны и все остальные: все те люди, которым твой милый отдавит любимые мозоли, воткнет раскаленные гвозди в больные точки и плюнет в душу. Спойлер: это вообще все знакомые ему люди. И тебе. Включая твоего шефа.

И если на этом этапе ты не бросишь все, что нажито непосильным трудом, включая ипотеку, старого котика и двух вполне новых детишек, тебя ждет катарсис. То есть если ты еще с ним, то наверняка думала, что любовь и верность все перетрут, дальше будет легче, «и это тоже пройдет». И тут тебе — хопа! — ведро раскаленного олова за шиворот вылили. В том смысле, что его Орган Доблести опадет и на реанимационные процедуры не ответит. Впервые. То есть на самом деле нет: такое с ним уже случалось на заре юности, но тогда была веская причина, а теперь причины никакой нет, кроме кризиса. Который, напомним, пациент отрицает. Так что он решит, что дело в тебе, и попытается потестить прогу с багами на другой машине. То есть он, скорее всего, заведет себе любовницу или просто изменит тебе раз-другой. Ну или попытается.

В этот момент можно выдыхать, потому что кризис достиг кульминации: сейчас твой мужик выкинет что-нибудь эдакое напоследок и — считай, пережили. Проблема только в том, что он, скорее всего, совершит что-то непоправимое: уедет в кругосветку, заведет лошадь, переквалифицируется в управдомы или сменит сексуальную ориентацию. Потому что всю жизнь мечтал попробовать и когда, если не сейчас? Скорее, пока не началось! Убеждать, лечить и спасать уже бесполезно — это терминальная стадия. Аминь.

А потом кризис среднего возраста у него закончится — так же внезапно, как начался. И ты сможешь выдохнуть, наградить себя медалью за отвагу и верность родине, обнять своего милого и жить с ним дальше в любви и согласии. Это будет легко и приятно. Потому что последствия кризиса среднего возраста очень похожи на последствия лоботомии: пациент не бузит, не сбегает и вообще ведет себя как ленивый толстый котик. Жаль, что это ненадолго…






Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Архивы
© 2017   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //