Рукописи не горят.

Наш Telegram канал @VerrDi (https://t.me/VerrDi)


жизнь жизнь жизнь

*Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было…
Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота.
Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…*
Булгаков *Мастер и Магарита*.

жизнь

 

Рукописи не горят.
книга

фрагменты книги Марианны Волковой и Сергея Довлатова

Эта книга родилась при следующих обстоятельствах. У Марианны Волковой сидели гости. В том числе — Довлатов.
Марианна показывала гостям свои работы.
— Это Барышников,— говорила она, — Евтушенко, Ростропович...
Каждый раз Довлатов монотонно повторял:
— Я знаю про него дурацкую историю...
И вдруг стало ясно, что это готовая книга. Друзья спросили:
— Значит, там будут слухи? И сплетни?
— В том числе и сплетни... А что?
Ведь сплетни характеризуют героев так же полно, как нотариально заверенные документы. Припомните сплетни о Достоевском. Разве они применимы к Толстому? И наоборот...
В общем, книга готова. Суть ее в желании запечатлеть черты друзей. А может быть, в желании запечатлеть себя.
Недаром Марианна говорила:
— Люди, которых мы фотографируем, тоже разглядывают нас через объектив.
Ведь память, изящно выражаясь,— это единственная река, которая движется наперекор течению Леты

жизнь

В молодости Битов держался агрессивно. Особенно в нетрезвом состоянии. И как-то раз он ударил поэта Вознесенского.
Это был уже не первый случай такого рода. И Битова привлекли к товарищескому суду. Плохи были его дела.
И тогда Битов произнес речь. Он сказал:
— Выслушайте меня и примите объективное решение. Только сначала выслушайте, как было дело. Я расскажу вам, как это случилось, и тогда вы поймете меня. А, следовательно — простите. Ибо я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело.
— Ну и как было дело? — поинтересовались судьи.
— Дело было так. Захожу я в «Континенталь». Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте,— воскликнул Битов,— мог ли я не дать ему по физиономии?!..

жизнь

Аксёнов ехал по Нью-Йорку в такси.
С ним был литературный агент. Американец задаёт разные вопросы. В частности:
- Отчего большинство русских писателей-эмигрантов живёт в Нью-Йорке?
Как раз в этот момент чуть не произошла авария. Шофёр кричит в сердцах по русски:" Мать твою!.."
Василий говорит агенту: "Понял?"

жизнь

Отмечалась годовщина массовых расстрелов у Бабьего Яра. Шёл неофициальный митинг. Среди участников был Виктор Платонович Некрасов. Он вышел к микрофону, начал говорить.
Раздался выкрик из толпы:
- Здесь похоронены не только евреи!
- Да, верно,- ответил Некрасов,- верно. Здесь похоронены не только евреи. Но лишь евреи были убиты за то, что они - евреи...

жизнь

Как-то раз мне довелось беседовать со Шкловским. В ответ на мои идейные претензии Шкловский заметил:
— Да, я не говорю читателям всей правды. И не потому, что боюсь. Я старый человек. У меня было три инфаркта. Мне нечего бояться. Однако я действительно не говорю всей правды. Потому что это бессмысленно. Да, бессмысленно...
И затем он произнес дословно следующее:
— Бессмысленно внушать представление об аромате дыни человеку, который годами жевал сапожные шнурки...

жизнь

Высоцкий рассказывал:
«Не спалось мне как-то перед запоем. Вышел на улицу. Стою у фонаря. Направляется ко мне паренек. Смотрит, как на икону: «Дайте, пожалуйста, автограф». А я злой, как черт. Иди ты, говорю...
...Недавно был я в Монреале. Жил в отеле "Хилтон" И опять-таки мне не спалось. Выхожу на балкон покурить. Вижу, стоит поодаль мой любимый киноактер Чарльз Бронсон. Я к нему. Говорю по-французски: «Вы мой любимый артист...» И так далее... А он мне в ответ: «Гоу!..» И я сразу вспомнил того парнишку...»
Заканчивая эту историю, Высоцкий говорил:
— Все-таки Бог есть!

жизнь

Соломон Волков написал книгу "Чайковский по Баланчину". Книга вышла по-английски, имела успех. В ней приводились любопытные сведения о Чайковском.
Исключительная тяга к музыке обнаружилась у Пети Чайковского в раннем детстве. Он готов был просиживать за роялем круглые сутки. Родители не хотели, чтобы он переутомлялся. Запрещали ему играть слишком много.
Тогда он начинал барабанить по стеклу. Однажды он так увлёкся, что стекло разбилось. Мальчик поранил руку...
Волков преподнёс экземпляр своей книги знаменитому Горовицу. Был совершенно уверен, что маэстро её не прочтёт. Поскольку Горовиц, как многие великие художники, был занят исключительно собой.
И вот однажды с Горовцем беседовали журналисты. И Горовиц сказал:
"В детстве я готов был просиживать у рояля круглые сутки. Родители не хотели, чтобы я переутомлялся. Запрещали мне играть слишком много. Тогда я начинал барабанить по стеклу. Однажды так увлёкся, что стекло разбилось. И я поранил руку..."
Волков, рассказывая эту историю, почти ликовал:
- Значит, он всё-таки прочитал мою книгу!



жизнь

Спивакова долго ущемляли в качестве еврея. Красивая фамилия не спасала его от антисемитизма. Ему не давали звания. С трудом выпускали на гастроли. Доставляли ему всяческие неприятности.
Наконец Спиваков добился гастрольной поездки в Америку. Прилетел в Нью-Йорк. Приехал в Карнеги-холл.
У входа стояли ребята из Лиги защиты евреев. Над их головами висел транспарант:
"Агент КГБ - убирайся вон!"
И ещё:
"Все за права советских евреев!"
Начался концерт. В музыканта полетели банки с краской. Его сорочка была в алых пятнах.
Спиваков мужественно играл до конца. Ночью он позвонил Соломону Волкову. Волков говорит:
- Может после этого тебе дадут "Заслуженного артиста"?
Спиваков ответил:
- Пусть дадут хотя бы "Заслуженного мастера спорта"...

жизнь

Это было в пятидесятые годы. Мой отец готовил эстрадный спектакль «Коротко и ясно». Пригласил двух молодых артисток из областной филармонии. Роли им предназначались довольно скромные. Что-то стан-цевать на заднем плане. Что-то спеть по мере надобности.
На худсовете одну артистку утвердили, другую забраковали. Худрук Ленгосэстрады Гершуни сказал моему отцу:
— Пожалуйста, мы эту вашу Галю зачислим в штат актрисой разговорного жанра. Репетируйте. Пусть она играет все, что надо. Но петь... Уж поверьте мне как специалисту — петь она не будет...

жизнь

Кремер — человек эксцентричный. Любит действовать наперекор традициям. Часто исполняет авангардные произведения,
не очень-то доступные рядовым ценителям. Что приводит в ужас его импресарио.
Если импресарио нервничает, проданы ли билеты, Кремер говорит:
— А чего беспокоиться? В пустом зале — резонанс лучше!

жизнь

Бродский перенёс тяжёлую операцию на сердце. Я навестил его в госпитале. Должен сказать, что Бродский меня и в нормальной обстановке подавляет. А тут я совсем растерялся.
Лежит Иосиф - бледный, чуть живой. Кругом аппаратура, провода и циферблаты. И вот я произнёс что-то совсем неуместное:
- Вы тут болеете, и зря. А Евтушенко между тем выступает против колхозов...
Действительно, что-то подобное имело место. Выступление Евтушенко на московском писательском съезде было довольно решительным. Вот я и сказал:
- Евтушенко выступил против колхозов...
Бродский еле слышно ответил:
- Если он против, я - за.

жизнь

Кондрашин полюбил молодую голландку. Остался на Западе. Пережил как музыкант второе рождение. Пользовался большим успехом.
Был по человечески счастлив.
Умер в 1981 году от разрыва сердца. Похоронен недалеко от Амстердама.
Его бывшая жена говорила знакомым в Москве:
- Будь он поумнее, всё могло бы кончиться иначе. Лежал бы на Новодевичьем. Все бы ему завидовали.

жизнь

Лично для меня хрущёвская оттепель началась с рисунков Збарского. По-моему, его иллюстрации к Олеше - верх совершенства.
Впрочем, речь пойдёт о другом.
У Збарского был отец, профессор, даже академик.
Светило биохимии.
В 1924 году он собственноручно мумифицировал Ленина.
Началась война. Святыню решили эвакуировать в Барнаул. Сопровождать мумию должен был академик Збарский.
С ним ехали жена и малолетний Лёва.
Им было представлено отдельное купе. Лёвушка с мумией занимали нижние полки.
На мумию, для поддержания её сохранности, выдали огромное количество химикатов. В том числе - спирта, который удавалось обменивать на маргарин...
Недаром Збарский уважает Ленина.
Благодарит его за относительно счастливое детство

жизнь

Синявский говорил:
- Хорошо, когда опаздываешь, немного замедлить шаг...

Марья Васильевна своеобразно реагирует на письма. Она их даже не распечатывает. Ей кажется, что это не порок, а интересная, даже метафизическая особенность характера. При этом Марья Васильевна занимается самой разнообразной деятельностью.В том числе предпринимательской. Ведёт идейную борьбу. Поддерживает отношения с большим количеством людей. Однако писем не распечатывает. Друзья указывают на конвертах:
"Деньги"
Или:
"Чек!"
Или "Потрясающая сплетня о Максимове!"
Даже это не всегда помогает...

жизнь

Шемякина я знал ещё по Ленинграду. Через десять лет мы повстречались в Америке. Шемякин говорит:
- Какой же Вы огромный!
Я ответил:
- Охотно меняю свой рост на Ваши заработки...
Прошло несколько дней. Шемякин оказался в дружеской компании. Рассказал о нашей встрече.
"... я говорю - какой же Вы огромный!
А Довлатов говорит - охотно меняю свой рост на Ваш...(Шемякин помедлил)... талант!"
В общем, мало того, что Шемякин - значительный художник. Он ещё и талантливый редактор...

жизнь

Ростропович собирался на гастроли в Швецию. Хотел, чтобы с ним поехала жена. Начальство возра-жало.
Ростропович начал ходить по инстанциям. На каком-то этапе ему посоветовали:
— Напишите докладную. «Ввиду неважного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена». Что-то в этом духе.
Ростропович взял лист бумаги и написал:
«Ввиду безукоризненного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена».
И для убедительности прибавил — «Галина Вишневская».
Это подействовало даже на советских чиновников.

жизнь

20 августа 1968 года советские войска оккупировали Чехословакию. 25 августа в Москве состоялась знаменитая демонстрация протеста.
Среди других в ней участвовала Горбаневская. Вышла на Красную площадь с грудным ребёнком.
Все участники демонстрации были арестованы. Горбаневскую пощадили из-за детей. Привлекли её в качестве свидетельницы.
Как-то вызвали её на допрос. Кто-то поинтересовался, указывая на её сына:
- Это тоже свидетель?
- Нет, - ответила Горбаневская, - подозреваемый...

Найман был не только замечательным поэтом. Он был самым язвительным человеком в Ленинграде. Он говорил колкости даже Ахматовой.
Как-то раз я представил Найману одного моего знакомого из Центрального ЛИТО. Найман спросил его:
- Вы поэт?
Мой приятель с достоинством кивнул.
Найман предложил:
- Прочтите строчки три...

жизнь

Накануне одной литературной конференции меня предупредили:
- Главное, не обижайте Коржавина.
- Почему я должен его обижать?
- Потому, что Коржавин сам вас обидит. А вы, не дай Бог, разгорячитесь и обидите его. Не делайте этого.
- Почему же Коржавин меня обидит?
- Потому что Коржавин всех обижает. Вы не исключение. Поэтому не реагируйте. Коржавин страшно ранимый.
- Я тоже ранимый.
- Коржавин - особенно. Не обижайте его...
Началась конференция. Выступление Коржавина продолжалось четыре минуты. Первой же фразой Коржавин обидел всех американских славистов. Он сказал:
- Я пишу не для славистов. Я пишу для нормальных людей...
Затем Коржавин обидел целый город Ленинград, сказав:
- Бродский - талантливый поэт, хоть и ленинградец...
Затем он произнёс несколько колкостей в адрес Цветкова, Лимонова и Синявского. Ну и меня, конечно, задел. Не хочется вспоминать, как именно. В общем, получилось, что я рвач и деляга.
Хорошо Войнович заступился. Войнович сказал:
- Пусть Эмка извинится. Только пусть извинится как следует. А то я знаю Эму. Эма извиняется так:
"Извините, конечно, но вы - дерьмо".

жизнь

Когда-то Целков жил в Москве и очень бедствовал. Евтушенко привёл к нему Артура Миллера. Миллеру понравилась работы Целкова.
Миллер сказал:
- Я хочу купить вот эту работу. Назовите цену.
Целков ехидно прищурился и выпалил давно заготовленную тираду:
- Когда Вы шьёте брюки, то платите двадцать рублей за метр габардина. А это, между прочим не габардин.
Миллер вежливо сказал:
- И я отдаю себе в этом полный отчёт.
Затем он повторил:
- Так назовите же цену.
- Триста! - выкрикнул Целков.
- Триста? Чего? Рублей?
Евтушенко за спиной высокого гостя нервно и беззвучно артикулировал:
"Долларов! Долларов!"
- Рублей? переспросил Миллер ?
- Да уж не копеек! - сердито ответил Целков.
Миллер расплатился и, сдержанно попрощавшись, вышел. Евтушенко обозвал Целкова кретином...
С тех пор Целков действовал разумнее. Он брал картину. Измерял её параметры. Умножал ширину на высоту. Вычислял, таким образом, площадь. И объявлял неизменную твёрдую цену:
- Доллар за квадратный сантиметр!

жизнь

Роман Якобсон был косой. Прикрывая рукой левый глаз, он кричал знакомым:
— В правый смотрите! Про левый забудьте! Правый у меня главный! А левый - это так, дань формализму...
Хорошо валять дурака, основав предварительно целую филологическую школу!..
Якобсон был веселым человеком. Однако не слишком добрым. Об этом говорит история с Набоковым.
Набоков добивался профессорского места в Гарварде. Все члены ученого совета были — за. Один Якобсон был — против.
Но он был председателем совета. Его слово было решающим.
Наконец коллеги сказали:
— Мы должны пригласить Набокова. Ведь он большой писатель.
— Ну и что?— удивился Якобсон.— Слон тоже большое животное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии!

жизнь

Министр культуры Фурцева беседовала с Рихтером. Стала жаловаться ему на Ростроповича:
— Почему у Ростроповича на даче живет этот кошмарный Солженицын?! Безобразие!
— Действительно,— поддакнул Рихтер, - безобразие! У них же тесно. Пускай Солженицын живет у меня...

жизнь

У Неизвестного сидели гости. Эрнст говорил о своей роли в искусстве. В частности, он сказал:
— Горизонталь — это жизнь. Вертикаль — это Бог. В точке пересечения — я, Шекспир и Леонардо!..
Все немного обалдели. И только коллекционер Нортон Додж вполголоса заметил:
— Похоже, что так оно и есть...
Раньше других все это понял Юрий Любимов. Известно, что на стенах любимовского кабинета расписывались по традиции московские знаменитости.
Любимов сказал Неизвестному:
— Распишись и ты. А еще лучше — изобрази что-нибудь.
Только на двери.
— Почему же на двери?
— Да потому, что театр могут закрыть.
Стены могут разрушить. А дверь я всегда на себе унесу…

жизнь

Шли съёмки фильма "Кубанские казаки". Молодой Любимов исполнял там небольшую роль. Была инсценирована пышная колхозная ярмарка. Фрукты, овощи, воздушные шары. Короче, всяческое изобилие.
Подошла какая-то местная бабка и спрашивает Любимого:
- А скажи, родимый, из какой это жизни вы представляете?..
В этот момент, как уверяет Любимов, зародились его идейные сомнения.








Комментарии:



Поиск по сайту
Архивы
© 2017   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //