Почему женщины врут и не переживают по этому поводу как мужчины


Наш пол всегда именовали не только прекрасным, но еще лживым и коварным. Можно было бы сказать, что это мужские шовинистические штучки, но лично я ничего такого говорить не буду, потому что это правда.

Я и сама об этом догадывалась, а недавно к тому же ознакомилась с отчетами специалистов из Торонто и Нью-Йорка, которые выяснили, что среднестатистическая женщина в обычной жизни лжет на 40% чаще мужчины, да еще и констатировали тот факт, что представительницам нашего пола куда проще обмануть самый проницательный детектор лжи. Потому что мы лжем не только много, но еще и делаем это совершенно хладнокровно, не испытывая ни малейшей неуверенности, не позволяя зрачкам сужаться, мышцам — вздрагивать, а сердечному ритму — сбиваться.

Вот такие мы прирожденные партизанки и разведчицы. Кстати, не все. Есть полным-полно женщин, которые никогда не лгут. Ориана Фалаччи или там Валерия Новодворская… А еще у нас в классе была девочка, которая всегда говорила учительнице Вере Ивановне правду — что домашнее задание не сделано по причине лени и потому что по телику мультики интересные показывали. Уж как Вера Ивановна ни билась, пытаясь перевоспитать Наташу Петрушину и научить ее более приличным отмазкам, а все без толку. Приходилось ставить Наташе двойки и портить общую успеваемость класса.

Но в целом таких ошибок природы среди нас немного, и врем мы неплохо.

Конечно, мужчины тоже врут. Но хуже. Поэтому, когда ты звонишь домой и звенящим от честности голосом объясняешь, до чего важное у вас сегодня позднее совещание, тебя раскалывают прежде, чем ты успеваешь сказать «привет, дорогая!».

Просто ваш естественный отбор шел немножко другим путем. Мышцы там, когти, зубы… В джентльменский набор выживания способность виртуозно лгать не входит.

А в наш входит. Потому что у женщин есть четыре дополнительные по сравнению с мужчинами причины врать.

Женщинам нужно защищаться

Если бы автоматы Калашникова и дамские пистолетики системы «Бульдог» росли на деревьях в первобытном лесу, все было бы совсем иначе. Людей было бы меньше, но они были бы честнее друг с другом. А так…

Не знаю, о чем думала природа, выдавая мужчинам на 20% больше мышц и на 40% больше силы. Возможно, намерения у нее были наилучшие, но факт остается фактом: среднестатистический мужчина легко может взять за шкирман среднестатистическую меня и, не напрягаясь, зашвырнуть, допустим, на пальму или еще куда ему понадобится. А то, что он обычно так не делает, — это потому, что он меня не боится. Я ему кажусь милой, привлекательной, трогательной, нуждающейся в защите и любви — притом немедленно, вот в этих же кустах.

Первобытные женщины, которые в таких ситуациях вытягивались в струнку и честно говорили: «А ну сунься! Голову откручу», — почему-то почти все вымерли, не оставив потомства. А выжили те из нас, которые умели вести себя в таких ситуациях правильно. Притворялись нежными, покорными и любящими, а потом в тех же кустах заботливо подкладывали новому супругу гадючку в изголовье — и дальше весело бежали по своим первобытным делам.

Мы веками, тысячелетиями проходили школу коварства — единственного способа борьбы с силой — и окончили ее с приличными оценками.

— Где платок, Дездемона?
— В химчистке, милый!

Первое инстинктивное желание в стрессовой ситуации у нас — солгать. У тебя — ударить, кинуться, взорвать, убежать, в конце концов. А мы точно так же на автомате лжем, даже когда еще не понимаем, зачем мы это делаем и что за чушь мы при этом несем. Защитный инстинкт.

— Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?
— Купаю своих ручных крокодилов.

С древних времен выживали те женщины, которые умели притвориться нежными и любящими»

Женщины больше склонны жить воображением

Как срабатывает детектор лжи? Когда он замечает искру лжи, разряд фальши? Когда ты усилием воли изменяешь реальность внутри своего сознания и, открыв пересохший рот, с трудом ворочая тяжелым, еще не освоившимся в этой новой реальности языком, произносишь: «12 ноября с девяти до одиннадцати вечера я был дома, никуда не выходил, ничего не видел». При этом твой организм переживает быструю, но весьма мучительную перестройку.

Потому что он-то, организм, прекрасно знает, кто в тот вечер на спор угнал машину шефа и долго с удовольствием топил в реке, распевая арии из «Раммштайна». И чтобы расстаться с этим знанием, организму много всего требуется: повысить давление, пережить гормональную встряску, всласть попотеть, подрожать подколенными сухожилиями…

Тут вы становитесь заложниками собственной мужской логики, умения видеть вещи вкупе, в целости, а события — в динамике. Умения, которым вы, мужчины, так гордитесь, потому что оно делает из вас хороших математиков, полководцев и шахматистов. И плохих лжецов. (Ну бывают, бывают исключения, конечно. Взять хотя бы одного министра обороны, интервью с которым вчера по телевизору показывали.)

Мы же склонны более пользоваться другим, антилогическим полушарием своего мозга. Мужчина живет обычно в четко сконструированном мироздании, где сразу за десятью следует одиннадцать, среда идет за вторником, если А больше В, то С меньше Е.

А Вселенная женщины — это хоровод разрозненных фактов и событий, связанных друг с другом весьма условно. Взгляд женщины на мир похож на взгляд близорукого сквозь дуршлаг: там, где ты видишь целую простую и ясную картину, мы завороженно наблюдаем хоровод отдельных моментов и деталей (зато уж эти детали мы видим куда лучше, чем ты).

Поэтому, когда лжем мы, наша система мироздания не кособочится угрожающе. Нам куда проще заменить один кусочек этой разрозненной мозаики на другой, тем более что все эти кусочки досконально и упомнить нельзя — какая разница, как выглядел именно этот? Более того, мы сами тут же начинаем свято верить в то, что говорим.

Женщины заботливее к чувствам других

Вам нужно было гоняться за саблезубыми плотоядными кротами, нам — возиться с младенцами. Вы учились нападать, загонять и убивать, мы — внимательно вслушиваться в писк и посапывания, пытаясь понять, засыпает наш младенчик или готовится коньки двигать, потому что ему не нравится, когда его вниз головой в луже держат.

Можно было бы сейчас привести исследования ученых разных стран, которые годами изучали разницу между мужским и женским восприятием чужих эмоций, но я лучше расскажу про своих кота с кошкой. Они у меня десять лет живут, и мне не нужно никаких сводок из лабораторий Торонто, чтобы понять, чем мальчики отличаются от девочек. Просто когда в коробку с котятами залезает кошка, она это делает медленно и настороженно.

Она аккуратно шевелит лапами, не совершает резких движений, прислушивается, принюхивается и немедленно поднимается, если из-под увесистого ее бока раздается слабенький, неуверенный писк. Когда же в коробку запрыгивает кот, он плюхается на котят задом и потом какое-то время сидит с офигевшими круглыми глазами, явно пытаясь сообразить, отчего вокруг столько визгов и что это под ним так ворочается.

Так и женщины. Мы гораздо чувствительнее к эмоциям окружающих людей изначально. И поэтому мы в несколько раз чаще врем, когда боимся, что правда может вызвать у собеседника волну неприятных для нас эмоций — обиду, печаль, раздражение, грусть.

И делаем это исключительно из добрых побуждений. Ну действительно, зачем Диме знать, что Даша вчера случайно встретила своего бывшего и два часа проболтала с ним в кафе? Дима расстроится. Дима может начать ревновать по пустякам. У бедного Димы может заболеть голова. Поэтому Даша милосердно врет про подруг и шопинг.

Или, допустим, мой бойфренд спрашивает, нравится ли мне его новый разводной ключ. Большой такой разводной ключ.

К чему я буду сейчас рассказывать про то, что бывают разные разводные ключи — у кого побольше, у кого поменьше, но лично я не вижу в этих ключах особой разницы, а вот когда я на прошлой неделе меняла масло на автосервисе, то видела там одного рабочего, так у него вообще был самый настоящий домкрат, да еще и электрический…

— Вау, какой огромный разводной ключ! — говорю я. — Такой красивый!

Мы врем из добрых побуждений. Зачем тебе знать, что у кого-то разводной ключ больше?»

Женщины чаще общаются с детьми

Ложь — такое же ремесло, как живопись или делопроизводство. То есть ему надо учиться и регулярно в нем практиковаться. И в обилии такой практики, уверяю вас, никакой политик, никакой мошенник не сравнится с обычной молодой мамой. Однажды я целый день просидела с четырехлетним племянником и за это время вынуждена была навраться на год вперед.

— Саша, если не мыть ручки, то на них вырастут гадкие грибы.

— Нет, конфет больше нет, конфеты улетели на юг.

— Зачем ты стучишь по столу ногой? Столу тоже больно.

— Ай, какая вкусная каша!

— А один мальчик тоже не хотел есть витамины, а потом он заболел и умер.

— Если будешь плохо себя вести, я продам тебя полицейскому.

— Отпусти божью коровку, ей надо лететь домой, к своим деточкам. Знаешь, как они без мамы плачут?

— А сейчас ты посидишь тихо-тихо и посмотришь пять минут мультик, а тетя возьмет сигареты и зажигалку и на пять минуточек отойдет заниматься очень важным делом.

— Хорошие мальчики не дерутся!

— И не ковыряют в носу. Никогда!

— Противную буку из-под кровати мы прогоним. Вон, вон пошла!

— Не ложися на бочок, придет серенький волчок.

Так что какие детекторы лжи! Не смешите меня, я вас умоляю. В утиль эти бессмысленные машинки — пытайте ими Джеймсов Бондов, но даже не пробуйте подходить с ними к женщине. Это все равно что охотиться на носорога с пилочкой для ногтей.

Все равно всей правды про нас ты никогда не узнаешь.




Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Комментарии
Архивы
© 2016   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //