Переулочки Михаила Булгакова

Приглашаем подписаться на наш Telegram канал @VerrDi (https://t.me/VerrDi)


Оригинал взят у в Переулочки Михаила Булгакова

Оригинал взят у в Переулочки Михаила Булгакова

Арбат, Пречистенка и окружающие их переулки с середины 1920-х годов оказались тесно связаны с именем Михаила Афанасьевича Булгакова. Среди почитателей таланта Булгакова особой популярностью пользуются другие места - Патриаршие пруды, "нехорошая квартира" на Большой Садовой, в доме № 10 (дом Пигит).

булгак

Между тем три из московских адресов Булгакова были поблизости от Арбата, в лабиринте переулков. И именно здесь были написаны почти все его лучшие произведения. И совсем не случайно здесь поселился булгаковский Мастер ("...И нанял у застройщика, в переулке близ Арбата, две комнаты в подвале маленького домика в садике. Службу в музее бросил и начал сочинять роман о Понтии Пилате. - Ах, это был золотой век!"). И Маргарита тоже проживала в этих местах до того, как отправилась в свой волшебный полет ("Маргарита Николаевна со своим мужем вдвоем занимали весь верх прекрасного особняка в саду в одном из переулков близ Арбата. Очаровательное место!"). Любимые герои Булгакова жили в его любимых "очаровательных" арбатских местах - "всякий может в этом убедиться, если пожелает направиться в этот сад. Пусть обратиться ко мне, я скажу ему адрес, укажу дорогу - особняк цел еще до сих пор". А вот дома, связанные с именем писателя, не уцелели, никто не счел нужным сохранять их или хотя бы отметить памятными знаками места, где были квартиры Булгакова.
В 1924 году Булгаков вступает в свой второй брак - с Л.Е. Белозерской, обаятельной женщиной, аристократкой, вернувшейся из эмиграции на родину. Ее воспоминания путях русской эмиграции легли в основу сюжета пьесы "Бег". Правда, Белозерская не остановилась в Стамбуле, жизнь повела ее дальше - в Берлин, в Париж, где она стала звездой варьете "Мулен-Руж" (полученною в Петербурге любительскую хореографическую подготовку парижане оценили весьма высоко).

булг.белозер
Любовь Евгеньевна Белозерская, вторая жена М.А. Булгакова

Вернувшись в Россию, Любовь Евгеньевна встретила Булгакова. Встретила в тяжелый для себя момент. Она вспоминала: "...В моей личной жизни наступило смутное время: я расходилась с первым мужем и временно переехала к родственникам..." Брак Михаила Афанасьевича с первой женой Татьяной Лаппа тоже к тому времени себя изжил...

Два несчастливых человека - Михаил Афанасьевич и Любовь Евгеньевна - нашли друг друга. Правда, не все друзья Булгакова признали его новую жену. Валентин Катаев в книге воспоминаний "Алмазный мой венец" рассказывал о М.А. Булгакове: " ...он надел галстук бабочкой, цветной жилет, ботинки на пуговицах, с прюнелевым верхом, и даже, что показалось совершенно невероятным, в один прекрасный день вставил в глаз монокль, развелся со старой женой, изменил круг знакомых и женился на Белосельской-Белозерской, прозванной ядовитыми авторами "Двенадцати стульев" "княгиней Белорусско-Балтийской".

булг.лаппа
Татьяна Николаевна Лаппа, первая жена Булгакова

Некоторая антипатия молодых литераторов из окружения Булгакова к его новой жене объяснялась добрым и почти родственным их отношением к Татьяне Лаппа. "Татьяна Николаевна была добрая женщина и нами воспринималась если не как мама, то, во всяком случае, как тетя, - вспоминал Катаев. - Она деликатно и незаметно подкармливала в трудные минуты нас, друзей ее мужа, безалаберных холостяков". Может быть, благодарные воспоминания полуголодных начинающих авторов о борще Татьяны Николаевны мешали им объективно относиться к Любови Евгеньевне.

мос.обухов.пер
Обухов переулок, вид в сторону Пречистенки (фото 1913 года)

Комнату на Большой Садовой Булгаков оставил бывшей жене.  Новая семья, не имевшая своего угла, помыкалась по чужим квартирам, пожила у родственников, у знакомых. Нужно было обзаводиться собственной крышей. Любовь Евгеньевна попыталась найти жилье через близких друзей, живших на Садово-Каретной. Но то, что предложили им там, выглядело, по ее мнению, как "какие-то трущобы". И тут им подвернулись две комнатушки во флигеле старого особняка в Обуховом (Чистом) переулке, дом № 9 (флигель не сохранился). По словам Белозерской, жилище "оказалось не лучше, но хоть район был приличный". Любовь Евгеньевна оставила очень яркие воспоминания о совместной с Михаилом Афанасьевичем жизни "на голубятне", как прозвали они свое пристанище:

"Мы живем в покосившемся флигельке во дворе дома № 9 по Обухову, ныне Чистому переулку. На соседнем доме № 7 сейчас красуется мемориальная доска: "Выдающийся русский композитор Сергей Иванович Танеев и видный ученый и общественный деятель Владимир Иванович Танеев в этом доме жили и работали". До чего же невзрачные жилища выбирали себе знаменитые люди! Дом свой мы зовем голубятней. Это наш первый совместный очаг. Голубятне повезло: здесь написана пьеса "Дни Турбиных", фантастические повести "Роковые яйца" и "Собачье сердце" (кстати, посвященное мне). Но все это будет позже, а пока Михаил Афанасьевич работает фельетонистом в газете "Гудок". Он берет мой маленький чемодан, по прозванью "щенок" (мы любим прозвища) и уходит в редакцию. Домой в "щенке" приносит он читательские письма - частных лиц и рабкоров. Часто вечером мы их читаем вслух и отбираем наиболее интересные для фельетона. (...) Писал М.А. быстро, как-то залпом. Вот что он сам рассказывает по этому поводу: "...сочинение фельетона строк в семьдесят пять - сто отнимало у меня, включая сюда и курение и посвистывание, от восемнадцати до двадцати двух минут..."

танеев.дом
Дом Танеевых в Чистом (Обуховом) переулке, фото 1960-х годов

А быт Булгаковых оставался скромным и трудным. Впечатления о жизни московских коммуналок, которыми снабдил Булгакова еще дом на Большой Садовой, дополнились яркими сценками из жизни обитателей флигелька в Обуховом. Образы, типы, характеры "коммунальных" жильцов, подсмотренных Булгаковым в жизни, возникали позже на страницах его книг. Любовь Белозерская описала бытовую сторону жизни их семьи и людей, деливших с ними кров флигелька, очень наглядно, почти с фотографической точностью:
"Мы живем на втором этаже. Весь верх разделили на три отсека: два по фасаду, один в стороне. Посередине коридор, в углу коридора - плита. На ней готовят, она же обогревает нашу комнату. В одной клетушке живет Анна Александровна, пожилая, когда-то красивая женщина. В браке титулованная, девичья фамилия ее старинная, воспетая Пушкиным. Она вдова. Это совершенно выбитое из колеи, беспомощное существо, к тому же страдающее астмой... В другой клетушке обитает простая женщина, Марья Власьевна. Она торгует кофе и пирожками на Сухаревке. Обе женщины люто ненавидят друг друга. Мы - буфер между двумя враждующими государствами. (...) Я жалею Анну Александровну, но люблю больше Марью Власьевну. Она умнее и сердечнее... Иногда дочь ее Татьяна, живущая поблизости, подкидывает своего четырехлетнего сына Витьку. Бабка обожает этого довольно противного мальчишку. М.А. любит детей и умеет с ними ладить, особенно с мальчиками".

bulgakov



Чужие дети порой кажутся "противными", но Михаил Афанасьевич, видимо, не разделял подобных убеждений жены. Как только из комнаты соседки доносились "плаксивые вопли" маленького Витьки, раздражавшие Любовь Евгеньевну, Булгаков приводил мальчика к себе. Витька усаживался на низенькую скамеечку и начиналось волшебство - Михаил Афанасьевич, как заправский факир, показывал фокусы. Витьке было уже не до слез - он завороженно следил за коробочкой, чудесным образом исчезающей из руки Булгакова и вдруг возникающей снова.
Поблизости от дома Булгаковых проживало много их знакомых и родственников, круг людей, близких по крови либо по духу, общение с которыми писатель поддерживал долгие годы. Топлениновы, Заяицкие, Ермолинские, Лямины, Морицы, Шапошниковы - арбатско-пречистенский период дал Булгакову верных друзей практически на всю жизнь. В Обуховом переулке, в большой респектабельной квартире, уцелевшей с дореволюционных времен (дом №1), жил дядя Булгакова, известный врач Николай Михайлович Покровский - один из прообразов профессора Преображенского. Квартира дяди узнаваемо описана на страницах "Собачьего сердца".

покровский.н.м.
Фотография дореволюционная, Н.М. Покровский лет на 10-15 моложе, чем в период работы Булгакова над "Собачьим сердцем"

На "голубятне" в обуховском флигельке Булгаков пережил одно из самых тяжелых потрясений - обыск и изъятие рукописей. Снова обратимся к воспоминаниям Л. Белозерской: "...В один прекрасный вечер на голубятню постучали (звонка у нас не было) и на мой вопрос "кто там?" бодрый голос арендатора ответил: "Это я, гостей к вам привел!"
На пороге стояли двое штатских: человек в пенсне и просто невысокого роста человек - следователь Славкин и его помощник с обыском. Арендатор пришел в качестве понятого. Булгакова не было дома, и я забеспокоилась: как-то примет он приход "гостей", и попросила не приступать к обыску без хозяина, который вот-вот должен прийти. Все прошли в комнату и сели. Арендатор, развалясь в кресле, в центре. (...) Молчание. Но длилось оно, к сожалению, недолго.
- А вы не слышали анекдота, - начал арендатор...
("Пронеси, Господи!" - подумала я.)
- Стоит еврей на Любянской площади, а прохожий его спрашивает: "Не знаете ли вы, где тут Госстрах?
- Госстрах не знаю, а госужас вот...
Раскатисто смеется сам рассказчик. Я бледно улыбаюсь. Славкин и его помощник безмолвствуют. Опять молчание - и вдруг знакомый стук.
Я бросилась открывать и сказала шепотом М.А.:
- Ты не волнуйся, Мака, у нас обыск.
Но он держался молодцом (дергаться он начал значительно позже). Славкин занялся книжными полками. "Пенсне" стало переворачивать кресла и колоть их длинной спицей.
И тут случилось неожиданное. М.А. сказал:
- Ну, Любаша, если твои кресла выстрелят, я не отвечаю. (Кресла были куплены мной на складе бесхозной мебели по 3р.50к. за штуку.)
И на нас обоих напал смех. Может быть, и нервный".
При обыске у Булгакова были изъяты рукопись "Собачьего сердца" и личные дневники. Два года понадобилось писателю, чтобы добиться возвращения рукописей. Мысль о том, что его сокровенные, глубоко личные дневниковые записи стали предметом чтения и обсуждения в кабинетах Лубянки, задевала ранимого Михалила Афанасьевича особенно больно. Сохранилась копия письма Булгакова от 24 июня 1926 года на имя Председателя Совета Народных Комиссаров с просьбой о возврате рукописей, имеющих для писателя "громадную интимную ценность".
О возврате рукописей и дневников хлопотал не только сам Булгаков, подключились Максим Горький, Екатерина Пешкова. В августе 1928 года Пешкова писала Михаилу Афанасьевичу в ответ на его робкое напоминание о деле: "Совсем не "совестно" беспокоить меня - о рукописях Ваших я не забыла и два раза в неделю беспокою запросами о них кого следует... Как только получу их, извещу Вас".

Gorkiy_s_zhenoy_EP_Peshkovoy
Максим Горький с женой Екатериной Пешковой

Когда рукописи после долгих мытарств были возвращены писателю, Булгаков решил уничтожить свои дневники и больше никогда не вести их, дабы чужие руки не прикоснулись снова к сокровенному. Перед тем, как расстаться с дневниками навсегда, Михаил Афанасьевич вырезал на память четырехугольник из исписанных страниц (в 1929 году он подарил эту "памятку" Елене Сергеевне). Остальное было безжалостно уничтожено... И только в наше время выяснилось, что прежде, чем вернуть дневники автору, сотрудники ОГПУ частично скопировали тексты. Воистину, "рукописи не горят"!

булг.олеш.катаев
Булгаков (в центре), Олеша (слева) и Катаев (справа) на похоронах Маяковского. Фото Ильи Ильфа

Летом 1926 года Михаил Афанасьевич и Любовь Евгеньевна переехали на новую квартиру в Малый Левшинский переулок...
* * *
Оригинал взят у в Переулочки Михаила Булгакова. Часть 2

булг

Летом 1926 г. Михаил Афанасьевич и Любовь Евгеньевна переезжают на новую квартиру, в Малом Левшинском, дом № 4, по-соседству с прежней. Не сохранился и этот булгаковский уголок старой Москвы.
Юрий Федосюк рассказывал в своем путеводителе "Лучи от Кремля" о сносе старой застройки на углу Пречистенки и Малого Левшинского: "Высокий ровный дом с лоджиями воздвигнут в глубине владения № 30 в 1966 году. Нижний этаж его занимает уютное, со вкусом отделанное кафе. Перед зданием сквер, разбитый на месте старинных домиков". Сквер - сказано слишком громко. Несколько старых деревьев, сохранившихся на месте бывших дворов, и немного чахлых кустиков. В центре сквера несколько десятилетий покоилась каменная глыба, обещающая, что на этом месте будет сооружен памятник художнику Сурикову. Памятник установили только в 2003 году, благоустроив при этом площадку, выложив ее плитами, поставив фонари и лавочки. От "сквера" не осталось уже почти ничего.

сурик.памят
Вот он, памятник Сурикову на углу Пречистенки и Малого Левшинского, рядом с местом, где стоял дом Булгакова. А на месте, где у Пречистенских ворот жил Суриков, поставили памятник... Энгельсу. И стоит теперь Фридрих Энгельс в чужом городе лицом к восстановленному Храму Христа Спасителя, который (естественно, не копию. а оригинал) Суриков когда-то расписывал.

Самое обидное, что угловой "булгаковский" дом не мешал ни строительству "ровного дома с лоджиями" ординарной "начальнической" архитектуры 1960-1970 годов (испортившего целый квартал старинной Пречистенки), ни разбивке так называемого сквера, ни подходам к "уютному кафе" - стандартной "стекляшке", побывавшей позже в ранге благотворительной столовой, потом перестроенной в коммерческий ресторан и, наконец, в антикварный магазин. Угол Малого Левшинского и Пречистенки, где стоял дом Булгакова, мыском уходит в сторону от всех этих архитектурных "шедевров". Его снесли просто "за компанию". Дом Булгакова, в котором мог бы появиться мемориальный музей, с уверенностью можно сказать, превратившийся бы в одно из самых популярных мест в Москве... Но сослагательное наклонение здесь неуместно - дом Булгакова в Малом Левшинском, как и в Обуховом, как и в Нащокинском переулке, где писатель жил и умер и  где проходила основная работа над "Мастером и Маргаритой", просто уничтожили.

булг.белозер.2
Любовь Белозерская
"Наш дом угловой по М. Левшинскому, - вспоминала Л.Е. Белозерская, - другой своей стороной он выходит на Пречистенку... Помню надпись на воротах: "Свободенъ отъ постоя", с твердыми знаками. Повеяло такой стариной... Прелесть нашего жилья состояла в том, что все друзья жили в этом же районе".
При всей скромности нового жилища Любови Евгеньевне и Михаилу Афанасьевичу нравилось здесь больше. Комнатки были маленькие, но их было две и они были изолированными! Вход в особняк был общим, но дверь в "аппартаменты" Булгаковых все же оказалась на отшибе и это создавало (в условиях коммуналки) хоть какую-то иллюзию обособленности жилья. По своей планировке комнаты очень отличались от парадных покоев бывшего барского особняка, Любовь Евгеньевна предполагала, что некогда здесь была детская, в которой жили с нянькой хозяйские малыши.
Булгаковым удалось создать в своем новом жилище какой-то уют. Стены по моде середины 19 в. выкрасили краской - тогда это было модно. "Синяя" комната превратилась в спальню, "желтая" - столовую, гостиную, кабинет; по словам Любови Евгеньевны в ней "жили". В "желтой" комнате было большое красивое окно.
"Я давно мечтала об итальянском окне. Вскоре на подоконнике появился ящик, а в ящике настурция. Мака сейчас же сочинил:

                      В ночном горшке, зачем - Бог весть,
                      Уныло вьется травка.
                      Живет по всем приметам здесь
                      Какая-то босявка...

"Босявка" - южнорусское и излюбленное булгаковское словечко", - рассказывала Белозерская.
Старинный особнячок был превращен в настоящий коммунальный Ноев ковчег. "Домик был вместительный и набит до отказа. Кто только здесь не жил! Чета студентов, наборщик, инженер, служащие, домашние хозяйки, портниха и разнообразные дети. Особенно много - или так казалось - было их в семье инженера"... (Л.Е. Белозерская).
Кухня, как и во всех коммуналках, была общая, без газа и особенных удобств - на столах шумели примусы и керосинки, увенчанные кастрюльками и сковородами. Какие яркие картины коммунальных кухонь будут позже возникать на страницах булгаковских книг: "Два примуса ревели на плите, возле них стояли две женщины с ложками в руках и переругивались.
- Свет надо тушить за собой в уборной, вот что я вам скажу, Пелагея Петровна, - говорила та женщина, перед которой была кастрюля с какой-то снедью, от которой валил пар, - а то мы на выселение на вас подадим!
- Сами вы хороши, - отвечала другая.
- Обе вы хороши, - звучно сказала Маргарита..."
                      (М.А. Булгаков "Мастер и Маргарита")
И все же у каждой из коммунальных кухонь, игравших такое важное значие в общественной жизни, были, кроме типических, и свои индивидуальные черты. "Особенностью кухни была сизая кошка, которая вихрем проносилась к форточке, не забывая куснуть попутно за икры стоявшего у примуса", - рассказывала Любовь Евгеньевна.
Воспоминания Л.Е. Белозерской рисуют не просто повседневное бытие отдельной семьи - это очень точная, яркая картинка московской жизни 1920-х годов с различными человеческими типами, подпорченными "квартирным вопросом".
Из новой квартиры Булгакову было еще ближе ходить в свою церковь Покрова на углу Большого и Малого Левшинских переулков. Прихожанами этой церкви они с женой стали, поселившись в Обуховом переулке.
Церковь Покрова, тогда еще действующая, произвела на них сильное впечатление. Человек, выросший в семье с религиозными традициями, Михаил Афанасьевич регулярно бывал в этом храме и даже выбрал его для венчания своей младшей сестры. "На перекрещении двух переулков - Малого и Большого Левшинских - стояла белая церковь-игрушка с синими в звездах куполами, - вспоминала Любовь Евгеньевна Белозерская. - В ней-то и обвенчалась младшая сестра М.А. Леля Булгакова с Михаилом Васильевичем Светлаевым. Она была очень мила в подвенечном наряде".

церк.левш
Храм Покрова в Левшине

Булгаков хорошо знал и любил арбатские, пречистенские, остоженские переулки. В 1927 году ему предоставилась возможность арендовать отдельную квартиру на Пироговской, и они с женой снова переехали. Окончание Пироговской улицы тогда было окраиной Москвы (за Новодевичьим монастырем находилось село Лужники), и выехать отсюда по делам или в гости к знакомым можно было только на трамвае, перегруженном московском трамвае, вызывавшем столько отрицательных эмоций... Даже отправляясь по редакцию или в театр по поводу своих пьес, Булгаков добирался до места усталым и помятым после вагонной давки. Вскоре он стал называть новую квартиру "пироговской дырой".

булг.белозер.1
Любовь Белозерская

А Белозерской на Пироговской нравилось: «Если выйти из нашего дома и оглянуться налево, увидишь стройную шестиярусную колокольню и очертания монастыря. Необыкновенно красивое место. Пожалуй, одно из лучших в Москве. Наш дом - особняк купцов Решетниковых, для приведения в порядок отданный в аренду архитектору Стую. В верхнем этаже - покои бывших хозяев.Там была молельня Распутина, а сейчас живет застройщик архитектор с женой...»
По Пречистенке и арбатским переулкам Булгаков очень скучал и продолжал приходить сюда на прогулки и приводить знакомых, чтобы показать им уютные московские уголки. Е. Шереметьева, завлитчастью "Красного театра" в Ленинграде, вспоминала о своем приезде в Москву к Булгакову для ведения деловых переговоров по поводу его пьесы. Михаил Афанасьевич предложил своей гостье пройтись пешком по Москве. Перейдя Зубовский бульвар, они вышли на Пречистенку и углубились в лабиринт тихих переулков. Шереметьева вспоминала: "Между невзрачными деревянными домами стояли особняки с ампирными колоннами, среди разговора Булгаков называл имена архитекторов, бывших владельцев, или события, связанные с тем или иным домом. Он несомненно любил московскую старину и, видимо, хорошо знал ее".

мос.пречист.1927
1927 год. Вид на Пречистенские ворота и Пречистенку с переулками (тогда уже Кропоткинскую площадь и Кропоткинскую улицу) с еще не снесенного Храма Христа Спасителя

На Пироговоской Булгаков пережил нелегкие времена - его пьесы перестали ставить, а прозу не печатали, лишив его источников дохода. При этом за настроениями самого Булгакова и его окружения следили сексоты (секретные осведомители), информируя "компетентные органы" о своих наблюдениях.
Из агентурно-осведомительных сводок ОГПУ (1930 г.):
"Сейчас определенно говорят, что на очереди самоубийство Булгакова, который очень таки последние дни мрачно похаживал по Поварской. Булгакова не отпускают за границу и его душат, не пропуская его последних вещей, хотя лицемерно говорят, что Булгаков нам нужен, что мы будем ставить Булгакова. А в то же время театры страшась самой тени Булгакова, избегают его, чтобы не попасть под подозрение".
(Громкие самоубийства знаменитых творческих личностей - Есенина в 1925 году, Маяковского в 1930 году и цепочка менее заметных смертей, видимо, и привели к разговорам, что "на очереди" Булгаков).

Осведомители прикидывали даже финансовые обстоятельства писателя и делали попытки подсчитать его траты:
"1) На этих днях - секция драматургов при Москомдраме постановила: "выдать пособие драматургу М.А. Булгакову в размере 500 рублей ввиду его бедственного положения"
2) На этих днях по рукам драматургов и писателей ходил подписной лист в пользу М.А. Булгакова.
Подписывали на 5, 10, 15, 25 рублей.
Все это похоже на демонстрацию и протест. Ходят определенные разговоры, что Булгаков задушен, Булгакову не дают писать, Булгаковских пьес не ставят, Булгакова обрекли на нищету, что Булгакову зло и жестоко мстят за то, что он хочет быть честным писателем.
Слухи производят самое невыгодное впечатление не только на советских граждан, на на кой-кого и из временно по должности проживающих в СССР.
Вся эта "нищета" крайне загадочна, т.к. Булгаков не так давно зарабатывал крупные деньги, которые в советских условиях (когда кутить, а в Европе и Московской много не проживешь) трудно быстро прожить. С этой "нищетой" что-то надо сделать".

Наверное, чуткий Михаил Афанасьевич не мог не ощущать вечный чужой взгляд за спиной и чужое присутствие даже в его кармане...

булг.каб.пирог
Кабинет Булгакова в квартире на Пироговской

В этот период брак с Любовью Белозерской дал трещину... Обаятельная женщина, окруженная друзьями, она вечно приглашала гостей, собирала в доме компании, когда у Михаила Афанасьевича была глубочайшая депрессия и ему было тяжело общаться с чужими. Но Любочке было не до "капризов" мужа - она увлекалась то верховой ездой, то автомобилями, то танцами. Телефон висел на стене недалеко от письменного стола Булгакова, и она часами весело болтала с подружками... На замечание мужа: "Любочка, я ведь работаю!", она небрежно отмахнулась: "Ну ты все-таки не Достоевский!"
Супруги все меньше понимали друг друга. Впереди Булгакова ждала новая любовь, новый брак и новый дом...

Продолжение следует.

Продолжение следует.





Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Архивы
© 2017   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //