«Мир — это маскарад. Все хотят казаться не тем, что они есть, все обманывают, и никто себя не знает»

В посмертной записке его отца было сказано: «Не завещаю ничего, ибо нечего завещать». В Сарагосе инквизиция объявила награду за его поимку, так как он устроил драку и в пьяном виде «осквернил святыню в день церковного праздника».

Позднее, в Мадриде, его подобрали на улице истекающим кровью, с ножом в спине — хозяином ножа оказался чей-то оскорбленный муж. Так начал свою жизнь величайший испанский художник Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес.

Мир — маскарад

Правда, до величия было еще далеко. Первые опыты художника — росписи провинциальных церквей, наброски для ковров и гобеленов, одним словом — ширпотреб.

Но постепенно дар его развивается, растет признание. Вот Гойя уже заканчивает мадридскую Академию художеств, становится первым королевским живописцем. У него появляются деньги, он обретает славу, вызывает интерес у красивых женщин (сам Гойя не слыл красавцем, но женский пол любил и получал ответные чувства). Его обществом не гнушаются особы королевской крови, его картины полны света, радости жизни и издевательства над мракобесием. И это в то время, когда вся Испания пылала кострами святой инквизиции.



Но молодость проходит быстро, а с ней — и здоровье. Гойя теряет слух, его покидает любимая женщина, на испанский престол садится набожный, трусоватый в отношении религии король. В тот момент художник, утратив веру в людей и справедливость, создает серию офортов, известных как «Капричос» («Капризы»), суть которых выражает в собственных комментариях к одному из листов: «Мир — это маскарад. Все хотят казаться не тем, что они есть, все обманывают, и никто себя не знает».

Откровенная чертовщина

Инквизиция уже потирает руки. Ведь «Капричос» — явно безбожное, дьявольское, насыщенное откровенной чертовщиной и еретическими домыслами творение. А следовательно, и оно, и сам художник просто обязаны сгореть в очищающем огне аутодафе.

Король в смятении. С одной стороны — всесильная церковь, с другой — талантливый и уже хорошо известный художник. Что делать? А Гойю тем временем вызывают на суд инквизиции, где мастер должен дать объяснение по каждому из 80 офортов. Одна ошибка — и его ждет костер.

Но Гойя уже поднаторел в придворных интригах, он предвидел такой поворот дела. И под злыми, откровенно издевательскими картинками, где в качестве героев частенько фигурируют сами представители церкви, художник заранее сделал вполне благопристойные, даже, можно сказать, благочестивые подписи.

А пока церковь разбиралась, чему верить: изображениям или подписям под ними, Гойя делает ход конем — он дарит лично королю первый комплект гравюр. Возможно, это и спасает мастера от казни.

Только воля

Затем следует еще череда офортов, но их судьба более печальна — люди увидели эти произведения лишь через 40 лет после смерти художника.

А умер Гойя на 83-м году жизни, на чужбине, во Франции, больным, одиноким, без слуг и без денег. Его немногочисленные друзья свидетельствовали, что он работал до самого конца. Художник говорил: «Мне не хватает здоровья и зрения, и только воля поддерживает меня».

Кстати, подписи под офортами серии «Капричос» до сих пор сбивают с толку исследователей. Некоторые считают, что истинный смысл этих гравюр так никогда и не будет раскрыт. В любом случае, «Капричос» отражают самые страшные пороки Испании того времени. И изучать офорты надо, вооружившись историческими справочниками.





Наш Instagram - @oppps_verrdi для улыбок


Метки:



Комментарии:



Поиск по сайту
Архивы
© 2017   ОПТИМИСТ   //  Вверх   //